Одно дело, если бы Валерию с самого начала приглянулась я, и совсем другое – когда мужчина посреди романтического ужина вдруг меняет свои приоритеты.
И еще… Еще странное чувство крепло во мне, холодным пудингом дразняще дрожало где-то в районе солнечного сплетения. Предвкушение неминуемой опасности. Я не была знакома с Валерием и нескольких часов, но уже понимала, что от этого мужчины ждать мне неприятностей. Наверное, в первый раз в жизни я, пытаясь разложить происходящее по логичным полочкам, чувствовала себя до ярости бессильной.
Поэтому я даже обрадовалась, когда Валерий заговорил о МакДоннеле, и обеими руками ухватилась за идею немедленно уехать из Эдинбурга. Все равно куда. А хоть бы и в замок с привидениями.
И вот мы молча сидели в автобусе, и я смотрела на чинно проплывающий за окном пейзаж, а Настасья вообще закрыла глаза. Уголки ее губ были скорбно опущены. Она выглядела усталой и грустной.
Я не выдержала первой. Тронула ее за плечо.
– Насть…
Плечо суетливо дернулось, сбрасывая мою ладонь.
"
"– Ну, Насть! – Нащупав ее плеер, я надавила на кнопку «пауза». – Я должна была сразу тебе сказать… я не могла отпустить его, честное слово. Это было сильнее меня самой.
Она резко повернулась ко мне. Ее лицо побледнело и больше не выглядело таким раздражающе привлекательным. Зависть ее отнюдь не украшала.
– Но ты поступила нечестно! – воскликнула она.
– Настасья… Послушай меня и постарайся понять. Я была готова заколоть тебя ножом для льда, как Шарон Стоун.
Я не знаю, что он сделал со мной. Правда! Я бы никогда не стала бы заигрывать с ним из вредности! Ведь сначала ему понравилась ты, и это было видно!
Ее голос смягчился:
– Ты считаешь?… Но я только не могу понять, чем же это тебе удалось его взять? Ведь я тоже не опускала рук… Роскошный мужик, ничего не скажешь.
– Сама не знаю. Может быть, дело в биохимии. От меня, наверное, шли такие мощные импульсы, что даже его психика пошатнулась… Настька, я, кажется, влюбилась!
Ее глаза округлились, раздражение уступило место изумлению.
Мне даже как-то неловко стало – неужели из-за простого признания в любви надо таращиться на меня, как на гуманоида? Какую же репутацию я сама себе невольно создала?
– Не смеши меня, – неуверенно сказала она, – ты его совсем не знаешь. Как ты можешь говорить, что влюбилась?
– Какой ужас, сейчас я рассуждаю, как ты, а ты – как я, – расхохоталась я, – мы будто бы местами поменялись.
