Однако они вели себя так, словно им вообще все равно, следуем мы за ними или нет. За всю дорогу мы и словом не перемолвились – Иван и Борис весело болтали о чем-то своем, предвкушая полный сбывшихся фантазий вечер, а мы плелись сзади, как покорные восточные жены, едва за ними поспевая.
Наконец мы оказались перед неоновой вывеской с английской надписью «Горячие кошечки». У входа дежурил охранник-таец, настолько худенький, словно его неделю голодом морили, прежде чем доверить ему столь ответственный пост.
Держался он важно: расспросил нас, откуда мы приехали и как долго собираемся задержаться в заведении. За вход следовало заплатить четыре доллара, что, по местным критериям, просто обдираловка. Ни Иван, ни Борис не сделали попытки расплатиться за наш билет, так что пришлось мне доставать из сумочки кошелек. Русские мужчины в белых костюмах и неизменных черных носках нравились мне все меньше.
За спиной охранника маячила гологрудая смуглая тайка с длинными завитыми волосами. Из одежды на ней были только белые трусики-стринги и ожерелье из сладко пахнущих крупных розовых бутонов.
Как только мы отдали деньги за вход, она вырвалась на передовую, сняла с себя цветочное ожерелье и презентовала его расплывшемуся в улыбке Борису.
Я без улыбки рассматривала ее плоскую грудь с бледноватыми недоразвитыми сосками. На вид девчонке было лет двенадцать. Если бы Иван появился с такой особой в Москве, то все решили бы, что это его дочь. Мне было противно смотреть, как его ищущие пальцы походя тискают еле заметный холмик ее груди и как девочка довольно хихикает и кокетливо грозит ему тоненьким пальцем.
Нас проводили в полутемный зал, в котором было уже довольно много народу, сплошные европейцы. В основном мужчины, но попадались и женщины, которые в отличие от нас чувствовали себя непринужденно и раскованно. Пустая сцена была не освещена. Борис объяснил, что спектакль, ради которого мы притащились в эту дыру, начнется через несколько минут. Иван тем временем раздобыл в баре пол-литровые коктейли – для Бориса и для себя.
Мы с Мирой, уже достаточно натерпевшиеся мужского игнора, такого хамства выдержать уже не могли. Их столик мы покинули незаметно, по-английски, но я сомневаюсь, что наше отсутствие привлекло их внимание. Они были поглощены исключительно друг другом и сладким предвкушением действа, которое для нас пока являлось загадкой.
Поискав глазами по сторонам, мы обнаружили, что все столики уже заняты.
