Ведь страшно и предположить, в какие неприятности могли вляпаться две почти абсолютно голые девушки – блондинка и брюнетка, оказавшись среди ночи в малонаселенном районе загадочной Индии.
* * *Несколькими месяцами позже, в стылой предновогодней Москве, эта странная история получила продолжение – вернее, логическое завершение.
Дело было на елочном базаре. В очередной раз моя практичность воевала с Настиной расточительностью и болезненной тягой к красивой жизни. Обледеневшими губами Настасья доказывала мне, что миниатюрная голубая ель – это в сто раз лучше и аристократичнее, чем просто пушистая лесная елочка.
Мне же казалось бессмысленным украшать скоротечный праздник столь дорогим атрибутом, которому в итоге все равно было суждено оказаться на помойке.
В тот момент, когда я уже готова была вцепиться упрямице в волосы, в наш экспрессивный диалог вмешался голос со стороны:
– Девушки, купите елочные игрушки! Handmade.
Я бы не обратила на торговца внимания, если бы только голос его не показался мне таким знакомым.
Обернулась – так и есть, Шурик.
Чертов Шурик, обида на которого не прошла и со временем."
"В безразмерной ушанке, видавшем виды тулупе и огромных валенках, Шурик перетаптывался возле раскладного столика, на котором толпились убогие уродливые Дед Морозы, упитанные Снегурочки и кривоухие зайцы, сделанные самым топорным образом из ваты.
– Вот, – он обвел рукой свое богатство, – на Снегурочек сегодня скидка.
– Шурик? – Я нависла над столиком, не веря своим глазам.
Он растерянно заморгал.
Видимо, его деморализовала моя меховая шапка, плотно надвинутая на лоб. Декабрь выдался до противного холодным, а мы были избалованы фирменной мягкой европейской зимой.
– Мира, – прошептал он, – и Настасья. Что вы тут делаете?!
– А где мы, по-твоему, должны быть? – с сарказмом воскликнула я. – В тантрической секте? О, кстати, забыла тебя поблагодарить, нам там были очень рады.
Взгляд его заметался, стараясь не столкнуться ненароком с моим.
– Да ладно тебе, – неуверенно улыбнулся Шурик, – надо быть свободнее, раскрепощенней… Мы живем в век, который больше не несет в себе дурацких запретов.
– А я считала, что мы живем в век, в котором гарантируется свобода выбора, – вмешалась Настасья, – а нас опоили наркотическим супом и едва не изнасиловали.
– Нам еле удалось унести ноги, – подтвердила я, – и все благодаря тому, что я с детства не люблю супы.
– Вы сбежали? – заморгал Шурик.
– А ты как думал?
– Шакти ничего не сказала… Не позвонила.
