Она будет рыдать и молить, как прицерковная нищенка, хвататься бледными пальчиками за подол роскошного Настиного платья; в ее глазах такая боль, что она пойдет на все, но мы… Мы будем вынуждены ей отказать, потому что с самого начала от этой странной идеи попахивало авантюризмом в самом худшем значении этого слова.
И в тот момент, когда я собиралась как можно более ласково сообщить нервно подрагивающей Ольге о своем решении, дверь дома вдруг распахнулась, и на пороге появился мужчина лет сорока пяти, настолько мрачной наружности, что любое голливудское содружество актеров бесплатно взяло бы его в свой банк данных, потому что такой типаж было бы легко пристроить в любой фильм ужасов.
У него было темное, дочерна загоревшее лицо, изрезанное глубокими «неприветливыми» морщинами. Вдобавок по его правой щеке змеился уродливый фиолетовый шрам – от виска, на котором топорщились не знающие парикмахера волосы, до уголка мясистых губ."
"Оля продемонстрировала чудеса физической подготовки. Я даже не успела понять, как ей удалось исчезнуть, куда она шмыгнула.
Словно в воздухе растворилась – только что стояла передо мной и смотрела своими инопланетно-печальными глазищами, и уже нет ее, и только кисловатый запах дешевых духов и пота напоминает о ее существовании.
– Чего надо? – по-английски спросил турок.
Настасья зачем-то спряталась за мою спину.
– Понимаете, – вкрадчиво начала я и замолчала, поскольку совершенно не знала, что говорить дальше. Может быть, соврать, что мы заблудившиеся туристки? Но тогда придется бросить здесь Ольгу, и всю оставшуюся жизнь меня будет мучить совесть.
– Я вас видел, – все так же без улыбки сказал хозяин дома, – вы здесь уже пятнадцать минут околачиваетесь.
– Мы пришли к вам, – выступила из темноты Настасья.
Я удивленно на нее уставилась. Что она несет? Неужели не понимает, что в данном случае необходимо взвешивать каждое слово, потому что неумеренная инфантильная болтливость может привести к самому печальному исходу?
– Ко мне? – Турок пошире раскрыл дверь.
Его лишенный эмоций цепкий взгляд сначала прошелся по телу моей подруги, а потом и по моему. От этого бестактного сканирования мне стало еще больше не по себе. И даже свербящие мысли о Валерии отошли на второй план. Вот что, оказывается, мне было нужно – не умопомрачительный секс, а опасная адреналиновая встряска. Только вот, боюсь, все зашло слишком далеко…
– О вашей… фирме рассказал нам знакомый, – продолжила Настя, – он… наш университетский друг, турок.
