Вы помните, я говорила вам, что он отсутствует пять ночей в неделю? Так вот, все эти ночи он проводил у нее! Джеки была так безумно влюблена в него, что согласилась принять участие во всех этих маниакальных планах убийства и остальном только потому, что он был для нее единственным настоящим мужчиной на свете. — Ева снова отхлебнула из стакана. — И знаете что? Это он настаивал на том, чтобы платить ей двести долларов за каждую из пяти ночей в неделю!
— Значит, он был богат?
— Не в этом дело. Джеки мне все объяснила.
Он, оказывается, страшно гордился тем, что спит пять ночей в неделю с двухсотдолларовой проституткой! Если бы она отказалась брать эти деньги, то вся прелесть их отношений была бы для него потеряна!
— Ну и куда мы отправимся обедать? — спросил я.
— Пообедаем здесь, — предложила Ева. — Все необходимое — в одном из моих чемоданов. Адвокат Джеки считает, что ему удастся добиться смягчения приговора, так что ей придется провести в тюрьме всего года три-четыре, не больше.
А может быть, и меньше, если ей зачтут время предварительного заключения.
— Это хорошо. — Я сказал это совершенно искренне.
Она искоса бросила на меня взгляд своих больших сапфировых глаз, и лукавая усмешка тронула ее губы.
— Джеки мне все рассказала о вас. — Эту новость Ева преподнесла мне с легким смешком. — И о вашем патентованном средстве против икоты — тоже!
— Оно помогает, — Я защищался как мог.
— Так она и говорила, — пробормотала Ева. — А знаете, Рик? Ведь за все время, что я работала у Пакстона, ни один мужчина не дотронулся до меня! Я работала как рабыня, проводила бессонные ночи, беспокоилась за него, и что же? Все это время он тратил тысячи долларов на то, чтобы лежать в постели с Джеки пять ночей из семи каждую неделю! — Она опустошила свой стакан и протянула его мне.
— Налейте мне еще, Рик.
Я подошел к бару, смешал ей новую порцию. Ева ослепительно улыбнулась, принимая свой бокал.
— Вы не находите, что здесь жарко, Рик?
— Я открою окно.
— Не стоит беспокоиться. — Она сунула мне бокал и грациозно встала с кушетки. — Я просто сниму платье.
Она опустилась снова на кушетку и приняла бокал из моих внезапно онемевших пальцев, потом скрестила ноги, покрытые золотистым пушком.
— Я всегда считала, что носить лифчики — пустая трата денег, раз они все равно такие прозрачные теперь, верно? — как бы между прочим спросила Ева.
— Угу! — только и смог пробормотать я.
