— Я не понимаю, о чем это вы? — Сестрица пыталась изобразить полное недоумение.
— В таком случае давайте попробуем освежить ваш память, — предложил я и, молниеносно сделав два шага вперед, запустил пальцы в ее высоко взбитую прическу. У девицы вырвался болезненный вопль, когда я затем, рывком подняв ее на ноги, подтащил к краю самой глубокой части бассейна.
— Что может быть более освежающим, чем мой собственный бассейн?! — прорычал я и резко толкнул ее вперед ладонями обеих рук. Она несколько секунд отчаянно размахивала руками, балансируя на самом краю; издала еще один отчаянный вопль и с ужасающим плеском шлепнулась в воду, сразу скрывшись из вида.
Голова ее появилась из воды только секунд пять спустя — в глазах застыл ужас.
— Я не умею плавать! — отчаянно захлебывалась сестрица Демпси.
— Прощай, Айрис, — крикнул я и нежно помахал ей рукой, когда она снова скрылась под водой.
И только когда она вынырнула в третий раз, я опустился на колени на бортик бассейна, протянул ей руку и ухватил за свалявшиеся, спутанные волосы.
— Теперь вы расскажете мне эту историю? — вежливо осведомился я.
— Вытащите меня отсюда, — захлебываясь, просила она, — я утону!
— Вы утонете только в том случае, если я отпущу ваши волосы, — рассудительно объяснил я. — А я это сделаю немедленно, если вы сейчас же не заговорите. Да побыстрее!
— Это был Тайлер Уоррен, — давясь водой, сказала Айрис поспешно. — Он однажды вечером подъехал к автобусной остановке около санатория и предложил подвезти меня домой.
Это было два месяца назад. Я решила, что он набит деньгами — ведь у него шикарный «линкольн», — и все такое… Он сказал, что очень одинок, что неудачная женитьба погубила его и что он уже целую неделю наблюдает за сестрами на этой остановке. Еще он сказал, что, по его мнению, я гораздо привлекательнее остальных.
— Его отец считает Тайлера дураком и ничтожеством, — пробормотал я. — Как видно, о его близорукости он просто не счел нужным упомянуть! Продолжайте!
— Неужели мне нельзя сначала выбраться отсюда?! — взмолилась сестрица.
— Прошу вас!
Я погрузил ее голову под воду и держал так несколько минут. Только после этого я дал ей возможность вынырнуть на поверхность.
— Это называется курсом исправительного воспитания, пояснил я, когда она перестала фыркать и чихать. — И еще это означает, что, если я вам что-то приказываю, выполнять следует беспрекословно.
