— С профессиональной точки зрения, трудно пожелать более опытную сестру для такого заведения, как наше, но у нее и в самом деле есть некоторые сложные личные проблемы. Она… она очень сексуальна… — Доктор качнул пресс-папье указательным пальцем. — Вы, наверное, тоже это заметили?
— Нет, — сказал я угрюмо. — Я вовсе не считаю, что если девушка носит прозрачное нейлоновое белье, то это означает, что она слишком сексуальна. Быть может, она просто хочет облегчить свои страдания от жары в долгие знойные летние дни?
— Она сказала вам, какое у нее белье?! — Длинными, загибающимися ресницами он постарался прикрыть голодный блеск своих глаз, но сделал это недостаточно быстро.
— Не совсем так, — признался я. — Я просто не мог не заметить этого, когда она сняла свое форменное платье.
— Она… что?.. — Челюсть у него отвисла, и он молча уставился на меня.
— Разумеется, только для того, чтобы показать мне, что и как именно произошло с Кармен Коленсо прошлой ночью. — Я восхищенно закачал головой. — Что за фигура у нее! Просто фантастическая! Но вы, верно, и сами это заметили?
Его кулак вдруг обрушился на пресс-папье, и оно отлетело в другой конец комнаты.
— О нет, — проскрежетал он, — я этого как раз не заметил, мистер Холман!
— Если она с таким удовольствием продемонстрировала свои прелести мне, — пробормотал я как бы про себя, — то, без сомнения, будет просто счастлива показать их и вам, своему боссу. Почему бы вам как-нибудь не попросить ее об этом?
Я явственно представил себе ужас Айрис Демпси, если бы доктор Дедини торжественно попросил ее в точности продемонстрировать, что именно произошло в комнате мисс Коленсо прошлой ночью.
«Впрочем, так ей и надо, — мстительно подумал я. — По крайней мере, она переключится на него и под-успокоится, укротит свой темперамент». И только час спустя я осознал: вполне возможно, что в этой ситуации и темперамент доктора Дедини обрел бы некоторое успокоение.
Глава третья
Я бросил на нее один-единственный взгляд, когда она открыла мне дверь, и почувствовал, что не верю своим глазам.
Впрочем, лихорадочно заработал мой мозг, где же еще может обитать в Лос-Анджелесе пастушка, как не на десятом небоскребе, сразу же за Стрипом?
— Что вы продаете? — нетерпеливо зазвенел ее голос. — Мгновенный паралич?
Глаза у меня раскрылись еще шире, и я понял, что мне это все-таки не мерещится: широкополая ковбойская шляпа на голове, белые ботинки из телячьей кожи на ногах и все остальное в том же роде.
