И с каждой, несомненно, козлику за стойкой капает процентик, так что любая женщина со стороны — удар по карману лысоватого. Хотя чинить препятствия ему, несомненно, согласно европейским обычаям, запрещено. Ничего, погорюет малость — не помрет…
Когда они вошли в номер, Беатрис со вздохом облегчения стала снимать тяжелые ботинки.
— Даже ноги затекли в этих говнодавах (она произнесла это, конечно, по-английски, но смысл был именно таков. Мазур это словечко знал, ему сплошь и рядом приходилось играть простого австралийца, не обремененного университетским дипломом и знанием этикета, зато прекрасно знакомого с нецензурщиной и жаргонизмами).
— Хорошо еще, не заставили солдатские сапоги напяливать…
Она сняла теплую ширпотребовскую куртку и повесила в гардероб. Под ней оказалась никак не ширпотребовская блузочка, навыпуск и в обтяжку, белоснежная, с ажурными вставками, вышитыми кое-где узорами из страз и кружевами, ничуть не гармонировавшая со всем прочим.
Беатрис сказала, очевидно правильно истолковав его взгляд:
— Если уж мне все равно не пришлось бы снимать куртку — к чему доводить необходимое опрощение до идиотизма? Все равно никто не видел…
Мазур снял только куртку и сказал, извлекая из кармана алюминиевую баночку с пленкой:
— Я на пару минут схожу к Майки, идет? Отдам ему пленку — пленки обычно хранятся у него — и дам кое-какие инструкции, в свете того, что от тебя услышал.
Идет?
— Совершенно правильно, — одобрила Беатрис. — А я пока займусь столом, идет? Ничего, если я закажу по телефону закуску? В крайнем случае, я могу заплатить…
— Вот уж нет, — сказал Мазур.
— Я, конечно, крохобор и скряга, но одного никогда не допускал: чтобы женщины за меня платили…"
"— Тогда ничего, если я закажу что-нибудь посущественнее дурацких орешков? Понимаешь, я тут давно…
Мазур фыркнул:
— И научилась пить? По-местному, с солидной закуской. Я догадался — с Питом разок сидели именно на местный манер…
— Вот именно. Ты ненадолго?
— Да на пару минут, — сказал Мазур.
— Хозяйничай.
Лаврик, разумеется, сидел у себя — ждал возвращения Мазура. Отдав ему пленку, Мазур кратенько обрисовал ситуацию, рассказал о сути «работы», о «хвосте». Лаврик ухмыльнулся:
— Ну, как в том мультфильме поется, неприятность эту мы переживем… Правда, если слежка серьезная и люди серьезные, другие вполне могли пасти тебя на всякий случай у гостиницы. Точнее, ее — ты, слава богу, пока что ни для кого вроде не стал объектом интереса.
