Отложив гитару, Лаврик встал, улыбнулся почти беззаботно:
— Ладно, все в порядке, мужики…
И вышел быстрой, энергичной, деловой походкой. Какое-то время Мазур с Лихобабом сочувственно переглядывались, вдруг Лихобаб сорвался с кресла и почти крикнул:
— Что стоишь, живо!
И первым кинулся к двери. Тут только до Мазура дошло, и он метнулся следом.
От их двери до конца коридора, где выходило на плац высокое окно с полукруглым верхом — обычное окно построенной в пятидесятые казармы — было метров десять.
У подоконника спиной к ним застыл Лаврик, безукоризненно прямой, как натянутая струна, — и медленно-медленно поднимал к виску «стечкин»…
Мазур метнулся, но Лихобаб опередил, ударом ноги выбил тяжелый пистолет, поймал его в воздухе и ловко поставил на предохранитель, сунул в карман. Развернул Лаврика лицом к себе, крепко встряхнул, зажав тельняшку в кулаке, злым, свистящим шепотом выговорил:
— Ты что это? Гимназистку тут лепишь? — и снова выпустил очередь ядреной боцманской матерщины.
— Лаврик, — сказал Мазур, — ты что, в самом деле…
Лаврик медленно протянул:
— Не хочу я идти клиентом в собственную систему…
Глаза у него по-прежнему были пустые, отрешенные.
— Да пошел ты! — взревел Лихобаб, разжал вцепившиеся в тельняшку пальцы и залепил Лаврику две оглушительных пощечины, справа, слева. Встряхнул его, словно ребенок плюшевого мишку: — А ну-ка живо пришел в себя, декадент паршивый! Стреляться он вздумал, как последняя хлюзда!
Нутром почуяв постороннее присутствие, Мазур обернулся.
Совсем недалеко от них стоял матрос, молоденький, в необмятой форменке, таращился, форменным образом разинув рот, явно непривычный еще к сложностям жизни на грешной земле.
— Сгинь! — цыкнул на него обернувшийся Лихобаб, единственный из них троих пребывавший сейчас в родной форме с повседневными погонами.
Матросик обалдело козырнул, повернулся через левое плечо и улетучился, как призрак.
Лихобаб еще раз тряхнул Лаврика:
— Ну что, оклемался?
— Оклемался, — сказал Лаврик. — Пушку отдай.
— Могу и отдать, — сказал Лихобаб, неторопливо вытягивая пистолет из кармана. — Если дашь слово офицера, что больше так дурить не будешь.
— Слово офицера, — вымученно улыбнулся Лаврик. — Бывает, нахлыв…
— Ну ладно, — сказал Лихобаб, сам затолкнул пистолет в кобуру и звонко защелкнул деревянную крышку.
