— Я видел великолепную картину Батони, изображающую Диану. Ваш костюм не совсем точен — одна прекрасная грудь должна быть обнажена.
И Джон впился губами в ее губы.
Он представлял собой такое откровенное мужское начало, что Джорджина погрузилась в блаженную фантазию, где ее чувствами завладел возлюбленный, о котором она столько мечтала. Этот француз-фехтовальщик был олицетворением силы и властности, и она ослабела и задрожала от желания.
Когда поцелуй стал глубже, его пальцы скользнули на ее плечо к тунике и стянули ее вниз.
Обе груди Джорджины обнажились. Джон обхватил одну грудь ладонью и стал тереть пальцем сосок, пока тот не затвердел.
Джорджина отпрянула.
— Я… я прошу прощения, милорд. Мне не следует быть здесь с вами. Я выпила слишком много вина, и это лишило меня разума.
Она натянула тунику на плечи и убежала с галереи.
Джон долго оставался стоять на месте. «Вот ты попробовал соблазнить ее». Интересно, преуспел бы Френсис там, где он потерпел неудачу? «Зачем ты вообще приехал сегодня в Кимболтон?»
Джон решил немедленно вернуться в Уоберн.
Пересекая бальный зал, он услышал, как громкий голос приказал ему:
— Стой!
Королевский драгун, которому не понравилось присутствие на балу мушкетера, внезапно преградил ему путь.
— Ах ты, грязный французский трус! Как ты посмел показаться в английском замке?
Джон и без этой невнятной речи понял, что принц Эдуард пьян. К его огорчению, все перестали разговаривать и танцевать и уставились на них.
Принц Эдуард, немного поколотившись у себя на боку, вынул шпагу.
— En garde![10]
— Хороший фехтовальщик не склонен ссориться, — сказал Джон.
Принц поднял шпагу и сбил с головы Джона шляпу с перьями.
Сообщение о дуэли распространилось как огонь, и гости столпились вокруг новоявленных врагов. Герцог Манчестер своей властью хозяина дома и брат принца попытались воззвать к разуму пьяного задиры.
— Эдуард, это же не настоящий француз. Это просто маскарадный костюм, — объяснял Фредерик. — Уберите шпагу, пока вы сами себя не ранили.
— А кто же он тогда? Именем короля я требую, чтобы вы сняли маску.
Джорджина, по пятам которой шел Френсис Расселл, с большим интересом присоединилась к зрителям. Увидев, что в ссору вовлечен ее соблазнитель мушкетер, она пришла в ужас.
Успокоить принца Эдуарда не представлялось возможным. Протянув руку, он сорвал маску с мушкетера.
Джорджина и все наблюдавшие за этой сценой ахнули, увидев, что перед ними стоит Джон Расселл.
