Джек Спенсер был одет Паком, веселым персонажем из шекспировского «Сна в летнюю ночь», с золотыми рожками и хвостом. Джорджина в конце концов открыла ему, кто она, но потребовала, чтобы он поклялся хранить это в тайне.
Она без труда узнала принца Эдуарда, одетого в точное подобие формы королевских драгунов, даже сабля у него была. Он пощупал ее зад, высказал непристойное предположение, и она поняла, что он уже выпил лишнего. Джорджина перехватила у него бокал шампанского, к которому он протянул руку, и незаметно отошла.
Она увидела лорда Холланда, облеченного в римский шлем и кожаную тунику, и решила, что если ее костюм сможет обмануть Генри, значит, он сможет обмануть кого угодно. Она вынула из колчана стрелу и ткнула в его нагрудную пластину.
— Это мое смегтоносное огужие… Не хотите ли показать мне ваше, догогой? — спросила она, нарочно картавя.
Генри весело рассмеялся.
— Подозреваю, что моя жена подговорила кого-то из своих подруг испытать меня, чтобы увидеть, попадусь ли я на приманку.
— Вы слишком проницательны, милорд.
Я говорила Бет, что не смогу заставить вас сделать что-то непристойное. Неприличное — возможно, но непристойное — ни в коем случае.
Тут она испугалась, что он узнает ее в результате этого обмена взаимными насмешками, поэтому взяла у него бокал и начала пить его виски. Это должно было сбить его с толку, ведь он знал, что леди Джорджина предпочитает шампанское.
Она поискала глазами Казанову и увидела, что он занят разговором с огненно-рыжей Марией, королевой Шотландии.
«Провалиться бы вам куда-нибудь, маменька, ведь вы скажете Бедфорду, что я Диана, богиня-охотница». Джорджина видела, как он окинул взглядом зал, и когда его взгляд остановился на ней, почувствовала себя бабочкой, приколотой к стене.
Френсис направился прямиком к ней, и она залпом выпила виски и сунула куда-то бокал. Внезапно у нее закружилась голова.
Френсис завладел ее рукой.
— Вы любите злые шутки, Джорджина. Вы сознательно тешитесь за мой счет.
— Как я рада, что вы укротили ваш язык, ваша светлость.
В последний раз вы назвали меня недотыкой.
Едва это слово сорвалось с ее губ, она поняла, что произносить его не следовало. Да ведь это все равно что подливать масло в огонь!
Он обвил рукой ее талию и привлек к себе. Джорджина попыталась отодвинуть его от себя стрелой.
— Отойдите, иначе ваше сердце будет пронзено.
— Вы уже сделали это, что вам хорошо известно. Я думаю, что процесс завоевания вызывает у вас наслаждение, как и у меня.
