Лазурный Демон с огромным трудом разлепил залитые кровью глаза и сквозь красную пелену увидел, что его мучитель сменил облик — перед ним предстал юноша в красных одеждах. Ци Жун, разумеется, раньше не видел истинного облика Хуа Чэна, но едва заприметив красные одеяния, в гневе и потрясении выдохнул:
— Ты. Это ты!
Хуа Чэн, раскрывший настоящую личность, произнёс:
— Ты так и не ответил на мой вопрос. Как умер князь Аньлэ?
Его взгляд в эту секунду был поистине страшен. Се Лянь бросился к нему с криком:
— Сань Лан!
Грот почти опустел, люди и демоны разбежались кто куда, и Се Лянь беспрепятственно оказался подле Хуа Чэна.
Он принялся уговаривать:
— Что с тобой? Не сердись, только, пожалуйста, не сердись, всё в порядке. Для начала просто успокойся, всё хорошо…
Он аккуратно гладил Хуа Чэна по плечу, всё понижая и понижая голос. Когда Се Лянь, будучи маленьким ребёнком, злился или расстраивался, родители именно так и поступали — мягко гладили его по спине и нежным голосом повторяли слова утешения, поэтому принц решил применить тот же способ к Хуа Чэну.
К его неожиданности это подействовало — только что взгляд Хуа Чэна был замутнён гневом, но после нескольких поглаживаний постепенно охладел и сделался ясным, губы его чуть шевельнулись."
"После чего Се Лянь вздохнул с облегчением. Однако так и не успел выдохнуть до конца. В следующий миг Хуа Чэн внезапно развернулся и легко коснулся его плеча.
От прикосновения тело принца мгновенно оцепенело.
Се Лянь совершенно не был готов к тому, что Хуа Чэн применит против него магию, и потому остолбенел на месте.
Он не знал, что именно задумал Хуа Чэн, но беспокоился совсем не о себе, а о том, что тот опять потеряет над собой контроль, как случилось ранее. Он открыл рот, чтобы спросить, но тут же осознал, что не только не может двигаться, но и заговорить не получается — ни звука не слетело с губ. Се Лянь невольно почувствовал неладное.
Ци Жун, который в сражении совершенно ничего из себя не представлял, всё же оставался довольно остёр на язык.
Залитый кровью, он разразился бранью:
— Ах ты, ополоумевший одноглазый пёс! Я что, в собственном доме спокойно поесть не могу, чтобы тебя не прогневать?!
Хуа Чэн изобразил улыбку и снова вбил его голову в пол. Затем поднял и повторил вопрос:
— Как умер князь Аньлэ?
Ци Жун огрызнулся:
— А тебе, мать его, какое дело…
Ещё удар, и снова вопрос:
— Как умер князь Аньлэ?
Так повторилось около десятка раз.
