Наверняка каждый подумал: «Неужели после всех этих злоключений мы вернулись на то же место?»
И все же вернуться в начало пути было лучше, чем встретиться с еще большими невиданными доселе опасностями, которыми путники насытились по горло. Поэтому двое начали уверенно спускаться по ступеням. Каменная дверь позади вновь с тяжелым скрежетом закрылась. Протянув руку и дотронувшись до нее, они обнаружили лишь гладкую стену.
Се Лянь произнес:
— Остается только идти вниз.
Ши Цинсюань согласился:
— Ох, ладно. Передохнем немного и продолжим игру с этим противным Собирателем цветов под кровавым дождем.
И они вновь направились по ровному прямоугольному подземному ходу. Неожиданно, пройдя около двухсот шагов, Се Лянь кое-что заметил:
— Хорошие новости, Ваше Превосходительство. Это не тот подземный ход, по которому мы шли в прошлый раз. Хоть и выглядит похоже.
От Ши Цинсюаня данный факт тоже не укрылся.
— Верно. Тогда, спустя двести шагов, мы уперлись в каменную стену, а теперь ее нет.
Се Лянь тихо произнес:
— Видимо, на этот раз мы на верном пути.
Не успел он договорить, как шаги обоих застыли.
Из темноты впереди донесся запах крови.
А вместе с ним их ушей достигло тяжелое дыхание мужчины.
Они застыли как вкопанные, не произнося ни слова. Но даже без освещения тот человек заметил их присутствие, поскольку, когда они остановились, бросил ледяным, мрачным тоном:
— Я ничего не скажу.
При первых же звуках этого голоса Ши Цинсюань без промедления зажег Пламя-на-ладони.
[1] Цунь — мера длины, около 3,33 см.
Глава 44. Дом блаженства обращается пеплом. Возрождение советника
Се Лянь совершенно не ожидал, что Повелитель Ветров столь внезапно зажжёт огонь, и потому не успел его задержать. В слепяще-ярком свете пламени показалась фигура мужчины в чёрных одеждах.
Он сидел, опустив голову и прислонившись спиной к каменной стене, которая и являлась концом коридора. Лицо бледное будто бумага, чёрные волосы растрепаны, но через пряди, закрывающие лицо, ледяным пламенем горит живой взгляд.
И хотя он просто сидел, скрестив ноги, густой запах крови в воздухе говорил о крайне тяжёлых ранах на его теле. Очевидно, он находился здесь в заточении. А фраза «Я ничего не скажу» предназначалась тому, кто ранее приходил его допрашивать.
Ши Цинсюань разглядел лицо мужчины и воскликнул:
— Ты!
Мужчина, кажется, совершенно не был готов к увиденному, поэтому тоже замер на секунду, словно хотел сказать «Ты», но в итоге сдержался.
