А стоит выйти за порог — шансов наткнуться на чудищ из мира демонов становилось в разы больше, чем в обычные дни. Се Лянь был настолько везуч, что у него и вода застревала в зубах; даже обрядившись в монашеские одежды, он сталкивался с призраками, как это и произошло на сей раз. Со всех сторон повозку окружили плывущие по воздуху тускло-зелёные блуждающие огоньки, множество призрачных душ пытались угнаться за ними. Некоторые же призраки, одетые в саваны, напротив, без всякого выражения что-то бормоча себе под нос, садились в круг и, протягивая руки, собирали бумажные деньги и слитки, а также другие подношения, которые жгли для них потомки.
Представшее взору путников зрелище можно было смело назвать разгулом нечистой силы. Се Лянь продвигался вперёд сквозь самую гущу событий, клятвенно обещая себе впредь сверяться с календарём перед тем как выйти за порог.
Как вдруг раздался истошный крик, словно кто-то зарезал живую курицу:
— Беда! Беда! Мёртвых убивают!
Крики эти до ужаса перепугали толпу нечисти:
— Где? Где? Где мертвых убивают?!
Вновь послышался голос только что кричавшего призрака:
— Страх-то какой! Вон там я увидел множество разбитых блуждающих огней, прямо вдребезги, с неимоверной жестокостью!
— Разбитых вдребезги? Но ведь это всё равно что растерзать в клочья трупы! И впрямь, ужасно жестоко!
— Кто мог сотворить подобное? Ведь не может быть… чтобы среди нас затесался какой-нибудь сведущий в магии монах?!
Раздались нестройные голоса безголовых узников:
— А ведь верно, только что на дороге нам преградило путь неизвестное препятствие.
Неужели то и был…
— Где? Где?
— Да вон там!
Се Лянь подумал «плохо дело». В следующий миг огромная толпа чудищ, призраков и демонов окружила телегу с коровой, лица их скривились в отвращении, раздалось злобное шипение:
— Я слышу запах пышущей жаром энергии Ян…
Теперь им не спрятаться!
Живому человеку нарываться на такую огромную толпу нечисти в Праздник призраков было бы в крайней степени неразумно, и конечно, Се Ляню бы никогда не пришло в голову затевать ссору со всей этой шайкой.
Схватив поводья, он крикнул:
— Пошла!
Старая корова, до смерти напуганная, уже давно беспокойно рыла землю копытами, а услышав крик, так и вовсе тотчас же сорвалась с места вместе с телегой, словно в приступе бешенства.
