Что ж, и на чужие проблемы каждый смотрит сквозь призму собственного опыта…
Ленка в одиночестве стояла на площадке и курила.
– Тебе скучно? – напрямик спросила я.
– Нет, а тебе? – переспросила она.
– Нормально. Обычная жизнь вообще такая – на кого пенять? Как поживают несовершеннолетние правонарушители?
– Обычно, – пожала плечами Ленка. – Ты помнишь «снежного мальчика» Кешку?
– Ну разумеется, как я могла забыть?! – удивилась я. – А что, он как-то опять проявился?
– Не то, чтобы проявился, но я хотела с тобой об этом поговорить…
Ленкины глаза блеснули в темноте, а я поневоле погрузилась в воспоминания о том времени, когда я еще работала на биофаке Университета и вела практику на Белом море…
Глава 2.
Снежный мальчик
(1993 год)"
"Кораблик назывался «Нектохета». Дурацкое это название казалось вполне нормальным его пассажирам, которые толпились на обоих бортах, сидели на носу и на корме, пристроившись среди странного вида ящиков, коробок, бидонов и термосов. Большинство спали, уткнув носы в воротники ватников, надвинув на глаза капюшоны штормовок или привалившись к спине или плечу соседа.
Неугомонные студенты, из числа самых увлеченных, висели на перилах, тыкали посиневшими от холода пальцами в серо-зеленые волны, лижущие грязно-белые борта, и сыпали неразборчивой латынью, что-то доказывая друг другу.
Сотрудники морской биологической станции и студенты-практиканты возвращались на базу. Коробки, термосы и бидоны были наполнены собранным материалом. Объектом их интереса в минувшую ночь был Nereis virilis, многощетинковый червь, который в безлунные августовские ночи поднимается из морских глубин, чтобы разорваться пополам и, оставив свою половину на поверхности моря, снова уйти к темному и родному дну, где он и живет весь год.
Таким образом диковинный вирилис размножается.
Лов был удачным, «роение» нереиса мощным, все (кроме пойманных червей) остались довольны.
Солнце зашло за горизонт, чтобы через неполных два часа снова появиться над морем. Настоящего полярного дня здесь не было, но не было и ночи.
Были лишь фиолетово-розовые сумерки, прозрачной кисеей укрывшие скалы, за которые отчаянно цеплялись скрученные ветрами прибрежные сосны. Все плавало в мерцающей неопределенности, плескались холодные, словно подсвеченные изнутри волны, чихая, урчал мотор «Нектохеты», биологам снились прерывистые, цветные и холодные сны.
По правому борту уходил назад низкий, маняще красивый остров с уютной гаванью и обильным сушняком на берегу.
