Может быть, именно так проявляет себя Бог? Что-то здесь непросто, но учительнице и Валентине знать об этом ни к чему. В этом Кешка должен разобраться сам. Бог – церковь – иконка с женщиной и ребенком – Варсонофий – его интерес к Кешке. Странная цепочка получается. Одна из многих странностей Кешкиного городского бытия. Есть еще и другая цепочка. Алекс – Тимоти – Аполлон – Маневич – опять же Кешка. Все сложно. И еще: Дура – долг разделенной пищи и воды – Алекс, который убил Дуру и который кормил Кешку – долг крови – Кешка.
Все очень сложно. Слишком много ручейков впадает в одну реку. Кешкин мозг не справляется со всеми этими сложностями, а тут еще Валентина и эта учительница долдонят о каких-то трех душах, которые живут непонятно где, непонятно как выглядят и, главное, непонятно что делают. А если цепочки вдруг начнут сматываться, то притянет Кешку (это правильно), но заодно и Валентину, и учительницу, и детенышей, которые вокруг них кучкуются (это совершенно недопустимо). Вывод один: надо уходить. Нельзя впутывать детенышей в дела, в которых сам Кешка не разобрался.
– Я пойду, – сказал Кешка учительнице. – Валентине передайте: сейчас к ней не приду больше. Потом. Может быть.
– Но почему, Кеша? – заволновалась учительница. – Мы чем-то обидели тебя?
– Нет! – усмехнулся Кешка. – Как вы мочь? Я сам. Есть дело. Разбираться надо. И с Богом вашим тоже.
– Разбираться – с Богом?! – мохнатенькие брови учительницы растерянно поползли вверх.
Кешка почувствовал, что все остальные слова будут уже лишними, как сор, оставшийся после рубки дров.
Молча кивнул, прощаясь, и вышел из невысоких дверей класса, слегка наклонив голову, когда проходил под притолокой. Учительница и сгрудившиеся вокруг нее дети смотрели ему вслед.
В Город пришла весна, за ней – лето, и словно ускорившись от тепла, Кешкина жизнь завертелась, как вертится во дворе щенок, пытающийся ухватить собственный хвост.
Караулил по ночам подворье католического храма, но сбежал, когда местный ксендз решил обучать его начаткам Закона Божьего.
После демократичного сквотского обучения Кешкина душа не принимала никакой догматики. К тому же ксендзу явно не нравились вопросы, которые Кешка ему задавал. А Кешка, пользуясь случаем, всего лишь хотел прояснить для себя нравы, привычки и характер Бога. При этом он явно рассматривал Бога как дичь, которую впоследствии необходимо будет выследить, поймать и тщательно изучить вблизи. Ксендза возмущал такой практицизм и отсутствие благоговения.
