"
"– Он вам доверял. А вы его подвели. Почему он вообще доверился такой скотине? Беспечный, ленивый, глупый хвастун, самодовольная трусливая душонка! Это все вы, и ваши планы, и ваш ум! Жалкий, отвратительный, мелкий хам! Сидите тут, развалившись: довольны тем, что натворили. Если вы не…
Ее оскорбления прервал еще один звонок.
– Прервите-ка на минуту свой панегирик, – презрительно сказал я ей. – Думаю, пришла моя будущая домработница. И хотя в сфере грубых ругательств она, похоже, научить вас ничему не сможет, я хочу с ней встретиться.
– Сначала вы меня выслушаете!
Что мне оставалось? Естественно, открыть дверь. К несчастью, шаг оказался неразумным. Вместо домработницы в проеме возникла миссис Фарли.
Она вошла, прихрамывая; на ее щеке виднелся рубец, который, как я потрясенно отметил, имел сходство со шрамом Алана, хотя Ренвику его нанесли не железной оградой, а кулаком разъяренного мужчины.
На минуту повисло молчание, потом заговорила миссис Фарли:
– Я только что вернулась.
Она подошла к Аните.
– Итак, ты его упустила.
– Он не пришел. Я свою часть плана выполнила. А ты выполнила свою?
Я с облегчением увидел, что потоки гнева теперь направлены не на меня, и с определенным удовлетворением наблюдал, как содрогалась под нападками миссис Фарли.
– Я старалась, – тихо ответила она. – Не нужно было его отпускать. Я видела, как он продрог, как ему плохо. А я его заставила. Подтолкнула. Думала, выпьет бренди и соберется. Но он не собрался. Ты права. Мне следовало его остановить.
– Почему же не остановили? – спросила миссис Килнер и, не дожидаясь ответа, выпалила: – Потому что эта скотина, мелкий мошенник, сумел нас одурачить.
Он решил, что план хорош, и упивался его ходом, а мы, простодушные идиотки, ему поверили. Сейчас стоит здесь с ухмылочкой на своем омерзительном лице, и ему наплевать, убил он самого прекрасного человека на земле или нет. Неудивительно, что он бегал от меня и пытался скрыться. Сам-то в безопасности, а его ведь заботит только это. Не намерен и пальцем, черт возьми, пошевелить, вдруг это подвергнет опасности его драгоценную личность, от которой тошнит.
Только и слышно все время «я», «я», «я». Мелочный, паршивый эгоист!
– Эгоцентрист, – поправил я с язвительным хладнокровием.
– И то и другое! – выкрикнула Анита. – А еще мелочный педант. Я как раз собиралась ему сказать, когда вы пришли, что, если он в ближайшее время ничего не предпримет, я иду в полицию…
Но тут вмешалась миссис Фарли.
– Спокойно, – сказала она.
