Несмотря на очень теплое пальто, в котором миссис Фарли шла до остановки из Крайстчерча, зубы у нее стучали от холода.
Я так и не узнал, что на самом деле связывало миссис Фарли с Аланом Ренвиком. Для всех окружающих она была старинной приятельницей его матери. При мне она по большей части тоже придерживалась как бы материнской позиции, но в отдельные моменты это выглядело неубедительно. По-моему, она была страстно в него влюблена. Однако, обладая более развитым умом, чем этот ветреный простофиля (который, как я надеялся, простудится по дороге до выбранного местечка), миссис Фарли успешно скрывала свои чувства.
По крайней мере, она всегда вела себя сообразно возрасту, хотя вряд ли ей пришлась бы по вкусу характеристика «старая калоша», коей ее наградил Алан. Он неизменно утверждал, что может заставить миссис Фарли сделать все что угодно, но при этом ее уважал и с ее мнением считался.
Возле почтового ящика в Мадфорде она держалась безукоризненно. И снова, как в тот раз, когда миссис Фарли вошла в комнату и впервые после убийства Бейнса (эпизод, который она упорно игнорировала) увидела Алана, мне показалось, что она хочет его обнять и поцеловать.
И тогда, и сейчас Алан вряд ли заметил этот импульс, который ей было чрезвычайно сложно подавить. Впрочем, рассуждать миссис Фарли продолжала воистину с материнских позиций.
– Мой бедный мальчик… – Она взяла его за руку, а потом удивленно промолвила: – Ты горячий! Почему?.. Жаль, что я не прихватила кофе. Собиралась, но из-за волнения разбила термос.
– Я побегал, скоро опять замерзну. Не беспокойся, Дик приберег для меня немного бренди. Хотя он страшный жмот.
– Придерживаю для нужного момента, – пояснил я, понизив голос почти до шепота. – Куда нам?
– Вот сюда. – Миссис Фарли повела нас по дороге, с одной стороны которой стоял дом, а с другой шла стена. Я слышал: она шептала Алану, что понимает, как жестоко заставлять его на такое идти, но иного выхода нет.
– Когда-нибудь, мой бедный, бедный мальчик, мы попробуем исправить ситуацию.
Сделаем все, что в наших силах.
Потом она заверяла его, что добьется от меня нужных результатов!.. Больше, как ни прислушивался, я ничего не расслышал; думаю, они и не говорили. Дорога сузилась до тропинки, и общаться мешал ветер, так как сначала мы лишились укрытия справа – закончился дом, а потом закончилась и стена слева.
Довольно скоро показался лесок, по крайней мере, я смог различить силуэты качающихся на ветру чахлых деревьев.
