— Вторыми готовьте жребий! Быстрее, быстрее, православные! Татарин за каждый миг задержки жизнями плату заберет! Шевелитесь!
Четыре прямых «угла» наконец-то перегородили тракт, самой дальней из сторон упираясь в обрыв ложбины, а самой ближней — в слегка приболоченный речной берег. На эти стороны были выставлены самые дохлые и слабенькие пушки — в здравом уме ни один человек в такую западню не полезет.
Между тем где-то далеко впереди, в нескольких верстах, боярские дети князя Хворостинина, вырубив по пути слабых, больных и просто отставших от главных сил крымчаков, с ходу ударили в спину охранявшему обоз отряду.
После разгрома у Судьбищ Девлет-Гирей стал уделять охране припасов внимание чуть ли не большее, нежели дозорам и поиску добычи, а потому татарские сотни здесь оказались опытные и крепкие. Развернувшись, они стремительно ударили на русских в копья, опрокинули и погнали, погнали назад по накатанной дороге, рубя и накалывая спины. Несколько верст погони — и уцелевшие всадники во весь опор пронесясь между бревенчатыми стенами, юркнули в оставленные тут и там широкие проходы.
Залихватски свистя, крымчаки ринулись следом…
* * *— Идут, идут!!! — закричали с разных сторон гуляй-города.
— Запальные штыри в костры! — побежал вдоль стен князь Сакульский. — Штыри в костры, в костры! Кали их, кали!"
"Откуда, где, каким образом воины заметили приближение конницы, Андрей так и не понял. Но доверять опыту здешних дозорных уже давно привык. Это подарило ему несколько важных минут для последних распоряжений.
А потом на дороге появилась несущаяся вскачь конница.
— Наши, наши! — предупредили пушкарей многие сотни голосов. Одетые в кольчуги и бахтерцы, боярские дети мчались во весь опор, не оглядываясь назад. Многие десятки и сотни устремились к проходам, оставленным между «углами». Следом из-за леса выметнулась не менее стремительная степная конница, отставая на считанные десятки сажен.
— Готовься! — закричал Зверев, отлично сознавая, что слышат его только самые близкие из пушкарей.
Разбойники приближались, вслед за русской конницей рассыпались на отдельные потоки, направленные к проходам, влетели между щитами…
— Пали!!!
Оглушительно ударила самая дальняя, стоящая на углу пушка, ее выстрел тут же поддержали другие. Чугунные ядра, каждое размером с голову ребенка, выпущенные с расстояния в сотню шагов, с легкостью прошивали татарские потоки насквозь, дырявя сразу десятки лошадей и людей, отрывая ноги и разбрызгивая внутренности.
