Посему до появления сил татарских о ловушке задуманной никому ни слова! Ты, Андрей Васильевич, при воеводе Большого полка князе Иване Дмитриевиче Бельском находиться станешь с грамотой моей именной. Мне, сам понимаешь, сторожем в порубежье сидеть невместно. Коли придут вести о татарском нашествии, ты решить должен, малы али велики силы их для того, чтобы план ваш осуществлять. Коли придет татар шестьдесят тысяч али близко к тому, не мешай воеводе земские полки встреч выводить и в поле с ними биться.
Пусть бесхитростно прогоняют. Коли и вправду их заметно больше соберется, вот тогда грамоту мою с приказом и отдашь, и на словах объяснишь воеводам, что делать надобно! В грамоте все то же самое написано будет и печатью моей скреплено. Сам же на коня садись и мчись ко мне во весь опор на перекладных! От Серпухова сюда почтовыми лошадьми всего полдня ходу. Я настороже ожидать стану, сразу в стремя поднимусь. Через день во главе земского ополчения уже стоять буду и все, как мы ныне уговорились, исполню.
— Зачем самому скакать? — не понял Зверев. — Отчего гонца простого не послать?
— Потому, что ты не гонец и важность сего известия понимаешь, — ответил Иоанн. — И я во главе рати стать желаю потому же. Тут просто гонцом, просто приказом воеводам не обойтись. Догляд личный необходим. А ты что скажешь, Михаил Иванович?
— Воля твоя, государь. Доверяешь полк Малый, буду им командовать, — склонил голову воевода.
— Не прибедняйся, княже, — улыбнулся Иоанн. — В твоем плане лишь для двух воевод место имеется. Стало быть, вторым после царя будешь, куда уж выше? — Государь посерьезнел. — Завтра же к Данилову монастырю отправляйся. Князю Черкасскому я прикажу без промедления опричные земли исполчать под твое знамя. Оно местом сбора будет. Ты же, Андрей Васильевич, отдохни две недели. Поместная роспись дело тяжкое. Так надобно бояр и князей воеводами по старшинству расставить, чтобы споров местнических меж ними ввиду врага не возникло.
Половина приказа Разрядного ныне этим занимается, и управятся не скоро. Кроме имени воеводы Большого полка ныне сам никого не ведаю. Как роспись придет, тогда и грамоту для тебя составлю.
* * *Ожидание царской грамоты вместо двух недель растянулось на три, а потом случилось половодье, задержавшее князя Сакульского еще на две недели, и до Серпухова он добрался только в начале мая.
