Для безопасности столицы полагаю стрельцов в ней оставить, на тот случай, коли кто из басурман прорвется все же, али Малый полк вовсе не выдержит. Нам по замыслу главное, чтобы назад никто из грабителей степных не вырвался. А на дороге их перебить, али под стенами московскими — то не важно. Посему второй полк столь небольшим сделать и предлагаю. Малое число и перебросить с места на место легче, и коли не выдюжит, не так страшно. Большой же полк устоять обязан при любом случае!
— Разумно, — кивнул царь, рассматривая поземельную роспись с пометками воеводы.
Несколько минут он размышлял молча, потом снова кивнул: — Разумно. Токмо скажи мне, княже, почто мы черту засечную тогда строили, серебра и сил извели столько, коли татар ты намерен за нее пропустить?
— Черта важна, государь, ибо малыми силами за нее татям степным не прорваться. Коли тысяч десять, двадцать али даже сорок, то не прорвутся, по ту сторону останутся зубами щелкать да от голода выть. Большую же силу все едино простыми валами и засеками не удержать, прорвутся.
Опять же, ловушка, что нами придумана, лишь раз сработать может, во второй настороже татары будут. Посему, коли ловить, то рать большую. С малыми пусть засеки и обычные полки порубежные управляются.
— Разумно, — в третий раз признал Иоанн. — Могу порадовать вас, бояре, своего вы добились. Со всех сторон меня упреждают, что набег небывалой силы султан османский задумал. Крымскому хану приказал всех мужчин до последнего ребенка в седло поднять и даже янычар своих обещает.
Но покамест не присылает, ибо война за Кипр у него нежданно случилась. Сие нам на руку. Побьете татар, без них янычары одни к нам не пойдут, — осенил себя крестным знамением Иоанн. — Быть по сему! План твой, Михаил Иванович, утверждаю. Тебе доверяю силы лучшие, все опричные полки. Полагаю, с земель, в опричнину взятых, никак не менее двадцати тысяч детей боярских наберется. Будешь встречать нашествие в предместьях московских. Я же под руку войско земское возьму.
Оно, надеюсь, числом не менее шестидесяти тысяч составит. Стрельцы городские, коли ты так решил, пусть в Москве сидят крепко.
— Один я как не пришей кобыле хвост, — подвел итог Зверев."
"— Прости, княже, но не от недоверия к тебе сие выходит, а из того, что лишь ты средь немногих людей доверенных, — развел руками государь. — Опыт печальный показывает, что планы, слишком рано объявленные, ворогу очень скоро известны бывают.
