Сразу виден тонкий, исключительный ум умелого и знающего политика.
От такой неприкрытой лести Зверев невольно вздернул брови и промолчал, ожидая внятного и проясняющего ситуацию продолжения.
— Да, да, — покивал барон, — во всех дворах известно, сколь страшная буря грозит вашей великой стране. Султан Селим, как доносит посланник англицкий при османском дворе, повелел хану Крымскому Девлет-Гирею собрать все силы свои, кои токмо есть средь татар крымских и ногайских, пойти на Русь и сесть на ней накрепко, дабы больше за невольниками не бегать, а по потребности их в городах и селах изымать.
Для сего дела отрядил он двести пушек осадных и десять тысяч янычар своим именным фирманом. Однако же случилось так, что среди гвардии его недавно смута учинилась, и янычары султанские котлы к дворцу таскали, в них били долго и визиря главного требовали смерти предать, а иных отдать им на поругание.
Уж не ведаю, чем они замирились, ибо из третьих рук пересказ слышал, однако же ясно, что сих янычар после успокоения султан наверняка другими заменить пожелает, самих на дальнее порубежье сошлет, иных призовет. За такими переменами немало времени пройдет. Успеет, не успеет Селим отослать в Крым обещанные пополнения — неведомо.
Пушки же без янычар есть тяжесть бесполезная, и татары дикие применить их не сумеют.
Теперь, после потока лести, посланник делился весьма ценной и важной информацией. Князь, разливая вино, выжидал, к чему приведет столь щедрая шведская благожелательность."
"— У нас же в милой Швеции, друг мой, — встрепенулся барон, — весьма, весьма большие перемены! Король Эрик, зело страдавший от помутнения рассудка, решением общим дворян и народа заключен в Уппланский замок.
Трон минувшим летом занял славный Юхан Ваза, известный своей разумностью и решительностью. К тебе, княже, он весьма благосклонен. Учитывая близость удела твоего к границе нашей, он готов принять тебя в подданство в любой миг и час по твоему желанию и выделить ратную силу для его защиты.
