На брусочках картошки следы соли, уксуса и коричневого соуса. Два ломтика формового белого хлеба с тонким слоем маргарина. И чашка темно-коричневого чая. Морской окунь был зажарен в кляре, который Ребус снял и съел, а уж потом принялся за рыбу.
— Судя по вашему виду, вам понравилось, — сказала жена хозяина, вытиравшая соседний стол. Ему и в самом деле понравилось. Нравилось тем больше, что Пейшенс поморщилась бы, почувствовав рыбный запах у него изо рта, принялась бы проверять его холестерин, натрий, крахмал… Он посмотрел на перечень местных вкусностей над прилавком.
Красный, белый и черный пудинг, хаггис,[28] копченая колбаса, колбаса в кляре, мясной пирог, сладкие пирожки, курица… с маринованным луком или маринованными яйцами. Ребус не мог отказать себе в удовольствии — купил еще пакетик картошки в дорогу.
Был вторник. Прошло пять дней с тех пор, как обнаружили тело Элизабет Джек, и, вероятно, шесть — со времени ее смерти. Ребус знал, что память коротка. Ее фотография появилась во всех газетах, на телеэкране, в нескольких сотнях полицейских объявлений.
Но никто так и не откликнулся, никаких зацепок не появилось. Он работал все выходные, почти не виделся с Пейшенс и решил, что остается последнее — вот эта поездка. Как соломинка.
Местность становилась более необжитой и тихой. Он приехал в Гленши. Приехал и постарался как можно скорее оттуда убраться. Было там что-то зловещее и неуютное, вызывавшее острое чувство беспокойства. Зато Локоть Дьявола[29] вовсе не выглядел таким гибельным местом, каким казался в юности; дорогу немного выровняли — или угол спрямили.
Бреймар… Балморал… поворот перед Баллатером к Кокбриджу и Томинтулу — этот участок дороги из-за снежных заносов зимой закрывался в первую очередь. Мрачное место? Да, пожалуй. Но было в нем и что-то впечатляющее. Масштаб, ни конца ни края. Низины, прорезанные ледниками, каменистые осыпи. Учитель географии в школе Ребуса был большим энтузиастом.
Он уже подъезжал к цели. Достал инструкцию, записанную со слов сержанта Моффата и Грегора Джека.
Грегор Джек…
Джек хотел поговорить с ним о чем-то, но Ребус не дал ему такой возможности. Чрезмерная вовлеченность слишком опасна. Не то чтобы Ребус хоть на одну минуту верил, что Джеку есть что скрывать. Но все равно… Были и другие — все эти Рэбы Киннаулы, Рональды Стилы и Иэны Эркарты… что-то там определенно… Ну, может, и не определенно… но что-то… нет, он никак не мог выразить это словами. Он, вообще-то, даже думать об этом не хотел.
