Во время этой паузы Ребус увидел, что Грегор Джек смотрит на него и глаза у него сияют, а на губах играет мальчишеская улыбка. Мы еще поживем, всем своим видом говорил он. Мы еще поживем.
Уотсон решил остаться. Потребовалась еще одна чашка, но Ребус от чая отказался, так что его чашку отдали Уотсону. По лицу суперинтенданта было видно, что он предпочел бы кофе из своей кофеварки. Но он без возражений взял чашку от Ребуса, поблагодарив его кивком. И тогда Грегор Джек заговорил:"
"— После визита ко мне инспектора Ребуса я стал вспоминать.
Мне удалось вспомнить названия некоторых мест, где я был в ту среду… — Он достал из кармана лист бумаги. — Я заходил в бар в Аймуте, но там было слишком много народа, и я не остался. В отеле на окраине города я выпил томатный сок, но и там в баре было слишком людно, так что не думаю, что меня кто-нибудь запомнил. Потом на обратном пути я купил жевательную резинку в газетном киоске в Данбаре. Все остальное, боюсь, слишком туманно. — Он протянул список старшему суперинтенданту.
— Я прогулялся по набережной в Аймуте… Остановился на смотровой площадке северней Бервика… Там стояла еще одна машина. В ней сидел торговый агент или кто-то вроде, но он, по-моему, больше интересовался дорожной картой, чем мной… Вот, пожалуй, и все.
Уотсон кивнул, разглядывая список так, будто там были экзаменационные вопросы. Потом протянул Лодердейлу.
— Ну это хоть что-то, — сказал Уотсон.
— Дело в том, старший суперинтендант, — сказал сэр Хью, — что парень знает: он попал в беду, но мне сдается, единственная его беда в том, что он пытается помогать людям.
Уотсон задумчиво кивнул. Ребус встал.
— Прошу меня простить, я на минуту, — сказал он и направился к двери.
Закрыв за собой дверь, он испытал истинное чувство облегчения. У него не было желания возвращаться. Пусть Лодердейл или Уотсон устроят ему потом головомойку, — так себя не ведут, Джон! — но он не мог больше сидеть в этой душной комнате со всеми этими душными людьми. В дальнем конце коридора слонялся Холмс.
— Что там? — спросил он у подошедшего Ребуса.
— Ничего хорошего.
— Вот как. — Вид у Холмса был разочарованный. — А мы все думали…
— Вы все думали, будто он пришел с признанием? А он пришел совсем не для этого, Брайан.
— И что, Гласс пойдет теперь по обоим убийствам?
Ребус пожал плечами.
— Я ничему не удивлюсь, — сказал он.
Несмотря на утренний душ, он чувствовал себя грязным и больным.
— Выходит, все чисто-аккуратно, да?
— Мы полицейские, Брайан, а не уборщицы.
