Он и в самом деле бездельничал. И делал это с определенной целью. Дверь открылась. А вот и он. Лодердейл собственной персоной — самый частый посетитель туалета во время допросов.
— Каждый раз, когда отлучаешься, — сказал он Ребусу, — подозреваемый сильнее потеет, потому что не знает, что происходит, какие поступили новости.
— И какие же у нас новости? — спросил Ребус.
Лодердейл улыбнулся, поплескал водой себе в лицо, похлопал по вискам и по загривку. Он, похоже, был доволен собой. И что особенно настораживало: от него не пахло.
— Кажется, наш старший суперинтендант на сей раз прав, — признал Лодердейл. — Это он сказал, что мы должны сосредоточиться на Глассе.
— Гласс признался?
— Считай, что так. Но, видимо, он сначала хочет перебрать все способы защиты.
— Что это значит?
— Что виновата пресса, — сказал Лодердейл, вытираясь. — На эту мысль его натолкнула пресса. Чтобы убить еще раз. Дескать, все от него этого ждали.
— Можно подумать, он костяшка домино, которая мечтает поскорей попасть на свое место.
— Я никаких слов ему не подсказываю, если ты это имеешь в виду. Допрос записывается на магнитофон.
Ребус отрицательно покачал головой:
— Нет-нет, я хочу сказать: если он признается, то нет вопросов. Все прекрасно. И кстати, это я убил Кеннеди.
Лодердейл разглядывал себя в забрызганное зеркало. Вид у него все еще был торжествующий, шея торчала из воротника рубашки так, что голова напоминала мячик для гольфа на подставке для удара.
— Признание, Джон, — сказал он, — это такая мощная штука… Признание.
— Даже если этот парень несколько ночей подряд спал, не раздеваясь, на улице? Одуревший от тормозухи и разыскиваемый лучшими сыскарями Эдинбурга? Признание может быть хорошо для души, сэр, но иногда цена ему — миска бульона и немного горячего чая.
Лодердейл привел себя в порядок, повернулся к Ребусу:
— Ты пессимист, Джон.
— Подумайте обо всех вопросах, на которые Гласс не знает ответа. Задайте хоть несколько. Каким образом миссис Джек попала в Куинсферри? Как получилось, что он сбросил ее в реку именно там? Спросите его, сэр.
Мне будет любопытно прочесть протокол. Думаю, у вас получится монолог.
Засим инспектор Ребус уходит, оставляя старшего инспектора Лодердейла, который охорашивается и разглядывает себя, словно статуя, проверяющая, нет ли на ней сколов. Один, кажется, обнаруживает, потому что вдруг хмурится и застревает в туалете дольше обычного…
* * *— Мне нужно еще хоть что-нибудь, Джон.
Они лежали в кровати: Ребус, Пейшенс и кот Душка.
