Она не забыла своего школьного приятеля. «Теперь меня почти никто не называет Гаук». Лиз Джек тоже приезжала сюда, хоть и под девичьей фамилией и искаженным именем. Он мог это понять: газеты оттянулись бы на ней сполна. Жена члена парламента посещает в тюрьме сумасшедшего убийцу. Тут открывается большой простор для фантазии. Она не могла знать, что газеты так или иначе вскоре начнут раскручивать их историю…
— Может быть, вы потом пожелаете увидеть наши достопримечательности? Бассейн, спортзал, мастерские…
— Мастерские?
— Ну, самые простые механические работы.
Обслуживание автомобилей и прочее в таком роде.
— Вы хотите сказать, что даете вашим пациентам гаечные ключи и отвертки?
Форстер рассмеялся:
— Мы их пересчитываем в конце рабочего дня.
Ребус задумался.
— Вы сказали — обслуживание автомобилей? А кто-нибудь мог бы посмотреть дворники у меня в машине?
Форстер снова рассмеялся, но Ребус отрицательно покачал головой.
— Я это серьезно, — сказал он.
— Я подумаю, что мы можем сделать.
— Форстер поднялся. — Если вы готовы, инспектор…
— Я готов, — ответил Ребус, совсем не уверенный, что это так.
* * *В коридорах было полно людей, и санитар, который повел Ребуса к палате Киннаула, без конца открывал и закрывал двери. У него на поясе висела тяжелая цепочка со связкой ключей. Ребус попытался было заговорить с ним, но тот отвечал односложно. По пути с ними случилось приключение. Они шли по коридору, когда из открытой двери высунулась рука и схватила Ребуса.
Маленький пожилой человек хотел сказать что-то, глаза у него горели, губы судорожно дергались.
— Ну-ка, назад в палату, Гомер, — сказал санитар, отцепляя пальцы больного от пиджака Ребуса. Человек бочком засеменил назад. Ребус несколько секунд ждал, когда сердечный ритм придет в норму. Потом спросил:
— Почему вы назвали его Гомером?
Санитар посмотрел на него:
— Потому что его так зовут.
Они молча двинулись дальше.
Форстер говорил правду. Стонов, стенаний или неожиданных гневных воплей почти не было слышно, и движения почти никакого, уже не говоря о буйном.
Они прошли через большой холл, где пациенты смотрели телевизор. Форстер объяснил, что они смотрят запись, потому что никогда заранее не знаешь, что покажет ТВ. Потому у них шли одни и те же записи. «Звуки музыки» пользовались наибольшим успехом. Пациенты смотрели фильм в полной тишине, как завороженные.
— Они сидят на успокоительных? — отважился Ребус.
