Он предлагает этим резать себя и брать у него кровь? Нет, нет, нет! Я едва в обморок не упала, но быстро взяла из верхнего ящика скарификатор, показав его демону, мол, мы обойдемся малой кровью.
— А что, так всегда можно было? — удивился низший.
Я обернулась к Ривадавиру.
— Последний библиотекарь был с причудами, — задумчиво произнес Принц.
Не зря от него избавились. Сама сделала небольшой укол в палец низшего и оставила каплю крови в формуляре, на котором значилось гордое имя “Огр Огондор”. Магия сработала и соответствующая руна зажглась в свободной строчке, после чего Огр всех поблагодарил и поспешил на выход.
— Мне пора, — неожиданно сказал Рив. — Дела не ждут. Основному ты научилась — самостоятельности. Так что с остальным постепенно разберешься.
Что? Уже?
— Рив…
Входная дверь хлопнула. Я обернулась к новому посетителю — хлипенькой старушке с лиловой сумочкой в руках, а когда посмотрела на то место, где секунду назад стоял Ривадавир, то обнаружила лишь затухающую вспышку зеленого портала.
Демон смылся.
Глава 6.
— Дочка, поможешь найти книгу? — спросила старушка, подходя ближе.
Она была человеком. Ни один демон не обратился бы к душе как к “дочке”, а других рас здесь почти не водится. Значит, она перешла из своего мира в этот по приглашению демона. Я часто раздумывала, что могло заставить таких, как она, пойти на такой шаг? Почему? Даже если бы она была тут душой, то, вернувшись в своё тело, мгновенно бы всё забыла. Значит, к ней пришел демон и предложил ей перешагнуть сюда — иначе никак.
Тогда что или кто связал её с этим миром?"
"Да, остаться здесь было удобно — продолжительность жизни увеличивается, возможно, даже магическая сила перепадет, а уж если связать свою судьбу с демоном, обменявшись кровью, то и вовсе можно стать почти бессмертной! Но ведь здесь кругом… демоны. Коварные, наглые, беспринципные. Да-да, помню, есть одно исключение — пацифист, как сказал Альфи.
Ха-ха! Только он мог так оскорбить Принца ночи.
— Да, я вас внимательно слушаю, — отозвалась я, подавшись чуть вперед, чтобы лучше слышать старушку.
Она была в черном платье в пол с рукавами-фонариками и седыми волосами, скрученными пучком на затылке, причем, уверена, под ним был шиньон. Вокруг глаз разбегалась сеточка морщин, да и сам взгляд был словно с поволокой, свойственной очень и очень пожилым людям.
— Как же она называлась… Погоди немного, дочка. Там буквы какие-то… Бд… бсм…
— Бдсм? — удивленно переспросила я, чувствуя, как щеки заалели.
