Но теперь, чувствуя, как дрожит земля и как рука Киган крепче обнимает ее, Марисоль понимала, какой была наивной.
Некоторые шрамы могут со временем сойти, но другие – никогда.
Марисоль никогда не забудет тот день в Блаффе. Как он изменил ее. Оставил отметину на ее душе.
И она никогда не забудет день падения Оута.
* * *"
"Форест держал Сару за руку, пригнувшись за припаркованным на улице автомобилем. Он нашел ее в «Вестнике». Девушка, как он и предполагал, хотела вернуться домой за отцом, прежде чем пойти к остальным.
Но Форест не ожидал, что на переполненных улицах будет такой хаос. Трамваи не ходили, а Сара жила очень далеко от Брод-стрит, в самой южной части города.
Бомбы начали падать еще до того, как они добрались до ее района.
– Мы почти пришли, – прошептала Сара, но он чувствовал, как она дрожит. – Еще несколько кварталов.
Форест сглотнул. Адреналин огнем горел в крови, но кроме того он чувствовал тошноту и слабость. Он не принял утром лекарство, и теперь у него болел бок.
Нужно было найти убежище, но он не знал эту часть города.
К тому же он отдал свой экземпляр «Вестника» впавшему в истерику отцу с тремя дочерями.
Форест осмелился выглянуть из-за капота автомобиля.
– Нам нужно…
Бомба взорвалась на соседней улице. В воздух взлетели кирпичи и черепица. По дороге рассыпались древесные щепки, осколки стекла и куски мебели. Сара съежилась и закричала, но Форест не закрыл глаза. Он не отпустил ее руку и сквозь дым ясно увидел дорогу к дому с открытой дверью.
Ему было неважно, обычный это дом или зачарованный.
Им нужно укрытие.
Форест поднял Сару на ноги и побежал, держа ее как можно ближе к себе.
Он на бегу посмотрел вниз на свою тень, падавшую на разбитую мостовую и обломки. У его тени начали расти два длинных крыла, пока она не превратилась в нечто иное, заслонила солнце, словно луна в затмение.
По его спине пробежал холодок. Он ускорил бег и снова поднял голову, глядя на открытую дверь.
– Форест, – задыхаясь, вымолвила Сара. – Форест, мой папа!
– Мы почти пришли.
Беги, Сара.
До двери осталось три шага, когда вспыхнул ослепительный свет, словно упала звезда. Уши заложил грохот, который он ощутил в груди.
Но даже тогда Форест не выпустил ее руку.
50
Колыбельная для обреченных возлюбленных
Остерегаясь эйтралов, бьющих крыльями над головой, Роман уже некоторое время сидел с закрытыми глазами, неподвижно, как статуя, когда вдали зазвучала флейта. Он вздрогнул и невольно дернул руками; цепи в ответ звякнули.
