Как ты думаешь, почему нас осталось так мало, хотя когда-то нас были сотни, и в верхнем мире, и в подземном?
Дакр продолжал, не подозревая о мыслях, которые теснились в голове Айрис:
– Нас не заботит род человеческий помимо того, что вы можете сделать для нас – служить нам или умирать славной смертью. Развлекать нас вашими дурацкими песнями и поделками или греть нашу постель, если мы того пожелаем. И как показала мне война… вы жаждете поклоняться чему-то более великому, чем вы сами, и умирать за это, если придется.
Вы хрупкие и в то же время живучие. Вы продолжаете надеяться, даже когда надеяться больше не на что.
Он помолчал, глядя в лицо Айрис. У нее голова шла кругом, и он наслаждался растерянным блеском в ее глазах.
– Но, самое главное, вы сражаетесь за трусливую богиню. Она прячется на видном месте. Даже если война охватит улицы Оута, она останется в тени. Она никогда не предложит помощь и с радостью позволит вам умирать вместо нее. Предпочтешь ли ты писать для нее, богини, которая с помощью своей магии заманила меня сюда, сея при этом разрушения по всей вашей стране, или же писать для меня, для того, кто идет плечом к плечу с вами? Кто показал вам, что да, бог может быть жестоким, но также и милосердным?
Айрис отвела взгляд.
В костях гудело, сердце захлестывали сомнения.
Она вспомнила прошлую ночь. Энва была с ней так добра и ласкова. Она помогла, дала убежище, поделилась своими знаниями как хлебными крошками, чтобы поддержать в грядущем. Но при этом Энва оставалась богиней.
Она – не человек и не понимает в полной мере, что значит быть смертной.
– Я никогда не была набожной, – сказала Айрис, снова встречая взгляд Дакра. – Я пишу только для себя и ни для кого другого.
– Одинокая гора, которую можно покорить, – ответил Дакр с легкой насмешкой.
– В самом деле? Вы говорите, что я ничего не знаю о богах, но, сэр, я сомневаюсь, что вы тоже в полной мере понимаете нас, даже после того, как провели среди нас столько времени.
– Не надо бросать мне вызов, Айрис.
Если только не уверена, что сможешь победить.
От этого предостережения она похолодела.
– Роман? – Дакр перевел взгляд на него. – Принесешь Айрис пишущую машинку?
Айрис сглотнула, почувствовав, что Роман подошел ближе. Она уловила запах его одеколона, и ей захотелось плакать и вспоминать те прежние дни, когда они затевали перепалки и перехватывали задания. Вспомнить, какими юными они казались тогда, и осознать, где они находились сейчас.
