– Форест наклонился к ней через стол. – Я знаю об этом больше тебя. Я знаю…
– Сколько можно это повторять?! – воскликнула она, не в силах сдержаться. – Говоришь, что больше знаешь, но ничего не рассказываешь. Только какие-то обрывки. Если бы ты просто был откровенен со мной – все без утайки рассказал, – тогда, может, я бы поняла!
Форест молчал, но взгляд не отводил. Гнев Айрис был подобен вспышке, яркой, но недолгой. Она ненавидела ссориться с ним. Она осела на стуле, словно у нее не осталось сил.
– Я не хочу, чтобы ты возвращалась на фронт, – наконец сказал Форест.
– Там слишком опасно. Ты ничем не поможешь Роману. Лучше останься дома, в безопасности, как он бы того хотел. Он не вспомнит тебя – а если и вспомнит, то очень нескоро.
Брат завернул в газету остатки сэндвича и выбросил в мусорное ведро. Разговор был окончен.
Форест ушел в спальню мамы, которую занял по возвращении домой. Дверь он прикрыл тихо, но Айрис все равно вздрогнула. Она завернула остатки сэндвича и положила в холодильник, а затем пошла в свою комнату.
Посмотрела на печатную машинку, стоявшую на полу так, как она ее оставила, с повисшим на валике листом бумаги. На недописанное письмо Роману.
Айрис не знала, зачем она пишет ему. Машинка была самая обычная; магическая связь между ней и Романом разорвалась. Однако она все же вытащила лист бумаги и сложила его. Просунула под дверцу платяного шкафа и подождала.
Когда она открыла дверь, все оказалось, как она и ожидала. Письмо лежало в тени на полу.
* * *Айрис проснулась посреди ночи от звуков музыки.
Дрожа, она села в постели и прислушалась. Одинокая скрипка играла негромко, но пронзительно, возвышаясь до крещендо. Под дверью спальни мерцал свет, разгоняя темноту, и чуть пахло дымом. Происходящее показалось ей знакомым, словно Айрис уже проживала эти минуты. Она выскользнула из кровати, привлеченная музыкой и едва уловимым ощущением уюта.
К своему изумлению, в гостиной она увидела маму.
Эстер сидела на диване, закутавшись в любимый фиолетовый плащ и положив босые ноги на кофейный столик.
Ее голова была откинута, глаза закрыты; между пальцами тлела сигарета. Темные ресницы выделялись на бледном лице. Она слушала музыку и выглядела умиротворенной.
Айрис с усилием сглотнула. А когда заговорила, голос у нее дрожал.
– Мам?
Эстер распахнула глаза и с улыбкой посмотрела на Айрис сквозь клубы дыма.
– Привет, дорогая. Посидишь со мной?
Айрис кивнула и села рядом с мамой на диван. В голове стоял туман и смятение.
