В конце концов он так встревожился, что пришлось сесть. Он начал кашлять, пока не обострилась боль и не заслезились глаза. Тогда Роман зажмурился и сосредоточился на дыхании. Медленном, глубоком и размеренном.
Он не смог удержаться и снова сверился с часами. Десять пятьдесят восемь.
«Скоро я сдамся?»
Сдаваться Роман не хотел и был готов ждать Айрис всю ночь. Пока не сядет луна и не поднимется над горизонтом солнце, загасив все звезды. Пока ему не останется ничего иного, как вернуться к порталу в гостиной.
Наконец в двенадцать минут двенадцатого хрустнула ветка.
Роман встал, вглядываясь в темноту. Тревога растаяла, когда он узнал очертания Айрис, которая пробиралась через кусты ежевики.
– Будь они неладны, Китт! – прошептала она. – Ты не шутил насчет колючек.
Роман улыбнулся в темноте, взял ее за руку и вытащил из кустов. Наконец она оказалась так близко, что он чувствовал ее дыхание. На ее лицо падал лунный свет, и глаза сверкали как звезды.
– Я тоже рад тебя видеть, Уинноу, – сказал он, глядя, как на ее губах появляется усмешка.
Она пробудила в нем приятную боль и заставила вспомнить былые дни, когда он донимал Айрис возле ее рабочего стола. – Я что угодно отдал бы, чтобы узнать, о чем ты сейчас думаешь и что я натворил, чтобы заслужить такой взгляд.
– Я пришла попросить об услуге, которую ты мне задолжал. Услуге, которую ты пообещал мне на подоконнике далеко-далеко отсюда.
Роман ждал этого момента. Сколько раз он одиноко лежал в темноте в постели без сна, терзаемый тоской?
Он запустил пальцы в ее волосы и накрыл ее губы своими.
35
Не забудь меня
У нее был именно такой вкус, как он помнил. Крепкий черный чай с сахаром. Лаванда. Первые рассветные лучи. Туман, который вот-вот рассеется над лугом."
"Роман обхватил ее лицо ладонями, лаская большими пальцами зардевшиеся щеки. Он приоткрыл рот навстречу ее губам и застонал, когда их языки соприкоснулись. Все в ней было такое знакомое, такое любимое, и все же он ощутил намек на что-то новое и неожиданное, когда она прикусила его нижнюю губу.
Провокацию, вызов. Ту ее сторону, которую он отчаянно хотел исследовать и запомнить.
Айрис схватила его за рубашку и притянула к себе. Его охватило ноющее желание. Он подтолкнул ее к дереву, а их ноги оказались среди переплетения корней.
«Дыши», – приказал он себе и заставил себя оторваться от ее губ. Теперь между ними не было никакого пространства, и он, наклонившись, провел губами по ее шее, по впадинке над ключицей.
– Роман, – прошептала Айрис.
