Иногда перебрасывались короткими фразами, и этого Насте хватило, чтобы сформулировать две главные особенности своей новой знакомой. Первая состояла в лаконичности и высокой информационной насыщенности сказанного. Минимум слов, экономная речь. Вторая же заключалась в чрезвычайно малом количестве вопросов, которые задавала Зоя. И дело было вовсе не в том, что она ничего не хотела знать или ей все было неинтересно. Настя заметила, что запрос на информацию выражается у Зои не вопросительными предложениями, а повествовательными.
Вот и сейчас, едва войдя в офис, она не спросила: «Где мой стол и мой компьютер?», а сказала: «Буду признательна, если мне покажут…» Такая манера у многих, да что там у многих – почти у всех, вызывала недоумение и даже отторжение. Но Зою Печерникову это, по-видимому, волновало меньше всего на свете. За восемь новогодних корпоративов суммарное время общения Насти Каменской и Зои достигло едва ли восьми часов, из которых семь занимало совместное легкое молчание, однако за оставшийся час обмена репликами Настя узнала о сотруднице института достаточно, чтобы проникнуться к ней симпатией и уважением.
Она не стала ждать, пока коллеги-сыщики переварят фразу-вопрос.
– Пойдемте, я покажу вам рабочее место, потом провожу к Владиславу Николаевичу, он ждет.
На третьем или четвертом, сейчас уже не упомнить точно, корпоративе Настя и Зоя предприняли попытку перейти на «ты», но через пару минут обе признались, что им некомфортно. Панибратство и фамильярность ощущались ими как нарушение личных границ.
Через несколько минут, оставив Зою в кабинете Стасова, Настя уселась в комнате отдыха с чашкой кофе в компании притихших и все еще слегка обалдевших сотрудников.
– Интересно, она замужем? – шепотом спросил толстячок Геннадий, бросив опасливый взгляд в сторону кабинета шефа.
– А ты спроси, – хмыкнул Василий, не понижая голоса, – если не боишься получить волшебный пендель ногой длиной в километр. Полетишь, как трехочковый.
– Тише ты! – шикнул на него Гена.
– Слышно же всё."
"Насте показалось, что в голосе Василия звучит слишком много злости. Как-то не сообразно ситуации. Он не женщина, которая могла бы увидеть в красавице Зое соперницу, и не программист, недовольный приходом нового айтишника. Или дело вообще не в этом? Он с самого момента прихода какой-то не такой. Обычно уверенный в себе и слегка надменный, сегодня молодой сотрудник выглядел прибитым и несколько растерянным, даже, пожалуй, расстроенным.
