Мужчины…
К десяти утра в комнате отдыха собрались все: Миша Доценко, Василий, выглядевший расстроенным и каким-то потерянным, и Геннадий, низенький и пухло-кругленький, всегда веселый и улыбчивый, с виду мягкий и обманчиво неопасный. Он и в самом деле не был опасен в привычном смысле слова, ибо не обладал ни мертвой хваткой, ни самолюбием, заставляющим непременно довести начатое до победного конца, зато в добывании информации мог дать фору любому: умел разговорить кого угодно, даже статую, и при этом обладал недюжинной наблюдательностью, вниманием к мелочам и превосходной памятью на детали.
Почему-то люди чаще склонны считать опасными тех, кто может нанести удар, а не тех, кто способен развязать им языки.
Стасов к компании не присоединился, все, что нужно, он уже видел при личной встрече и собеседовании, ограничился лишь короткой командой:
– Как появится – пусть зайдет.
И она появилась. Почти вовремя, в пять минут одиннадцатого. Настя Каменская с удовольствием наблюдала за процессом отвисания челюстей и округления глаз у троих частных сыщиков и сама с собой заключала пари: у кого из них первым изумление сменится вожделением.
Редкий мужчина смог бы не отреагировать на эту царственную стать, идеальных пропорций тело, толстую каштановую косу до середины спины, огромные, кошачьего разреза, зеленовато-серые глазищи в обрамлении густых ресниц и чувственно изогнутые губы. И вся эта роскошь имела поистине баскетбольный размер в высоту.
На первый взгляд Зое Печерниковой можно было дать лет двадцать семь – двадцать восемь, на второй же, при более внимательном изучении лица, становилось очевидным, что ей куда больше, лет эдак на десять.
Настя знала точно: ей сорок два. И у нее недавно родилась внучка. В Лешкином институте Зоя проработала почти пятнадцать последних лет, и мало кто из ученых и не очень ученых математиков ухитрился за эти годы не заметить ее и не попытаться поухаживать. Чистяков рассказывал, что цель «захомутать Зою» превратилась в определенных кругах даже в некое подобие спорта, но победителем соревнования так никто и не стал: претенденты на приз быстро сходили с дистанции и, безнадежно махнув рукой, говорили:
– Это невыносимо, никаких нервов не хватает.
Высоченная красавица Зоя оказалась глубоким интровертом, совершенно не расположенным к общению."
"– Создал же Бог такую красоту! – вздыхали спортсмены-неудачники. – И совершенно не приспособил ее к романтическим чувствам, как нарочно, чтобы поиздеваться над мужиками.
