– А он что, профессор литературоведения? Ты вроде говорил, что он на зоне работал конвоиром.
– Не конвоиром, а заместителем начальника учреждения по воспитательной работе. Отец служил в колонии для несовершеннолетних, – спокойно поправил Костик, ничуть, по-видимому, не обидевшись. Вероятно, подобные слова в адрес своего отца он слышал далеко не в первый раз. – Он закончил педагогический институт по специальности «учитель русского языка и литературы», три года отработал в школе, потом женился на маме и стал искать, где больше платят.
Хотел даже на Север перебраться, там надбавки хорошие тогда еще были, и тут ему посоветовали поступить на службу в МВД, во внутренние войска, и идти работать в ВТК для несовершеннолетних, там всегда нужны мужчины с педагогическим образованием. За погоны доплата, за выслугу, пайковые, соцпакет отличный: поликлиника своя, проезд всей семьей в отпуск раз в год бесплатный, короче, всё такое. Отец согласился, подал документы, прошел медкомиссию, получил назначение. Так что зря ты… Он за свою жизнь столько книг прочитал, сколько еще и не во всякой библиотеке наберется.
И в литературе разбирается. Я подумал, почитал кое-что и понял, что отец прав. Каждый должен заниматься своим делом. Я вот по компьютерному железу неплохой специалист, этим и зарабатываю, и нечего мне в писатели лезть. Каждый сверчок должен знать свой шесток, а дилетантство никого до добра не доводит.
Андрей обескураженно слушал и не понимал. Приводил в примеры авторов, никогда не обучавшихся писательскому мастерству и тем не менее добившихся огромного успеха, напряг память и выудил из нее жалкие крохи усвоенного школьного курса литературы: никто из классиков девятнадцатого века не учился в Литинституте имени Горького, потому что в то время не было ни института, ни самого Горького… Убеждал, уговаривал, возражал, как мог.
Все было напрасно. Костик уперся и уступать не собирался.
– Отец мне не простит, если людям в руки попадет откровенно плохая книга, на обложке которой будет стоять имя его сына, – твердо произнес он.
Андрей сдался. Но очень условно. Он верил в свою правоту и в свое чутье, которое так хвалили всегда его работодатели.
– Ну хорошо, твоего имени на обложке не будет. А если будет мое имя, тогда как?
Костик равнодушно пожал плечами:
– Делай что хочешь. Мне все равно. Для меня важно только одно: не опозорить отца и не огорчить его.
Андрей собрался уходить, время уже позднее. Стоя на пороге, сказал твердо и уверенно:
– Книга выйдет.
