– Мы с ним сразу связались.
– И что сказали?
– Что произошло убийство, вы – важный свидетель, и вас попросили срочно дать показания, касающиеся личности убитого и его поведения за день до смерти. Ничего тревожного, все в рабочем порядке, просто следствию очень нужна ваша помощь.
– Ну, хоть так, – через силу усмехнулась она. – Спасибо, Антон."
"Идти далеко не пришлось, кабинет начальника окружного УВД генерала Ефремова находился на четвертом этаже. Сначала Настя увидела самого генерала, костистого, с длинным хрящеватым носом и густыми нахмуренными бровями, и еще какого-то полковника, крепкого и ладного, с приветливым выражением лица, потом краем глаза заметила фигуру в штатском, стоящую в самом углу справа, но у нее не было сил повернуть голову и посмотреть, кто это.
Ромчик Дзюба крепко держал ее под локоть, и Настя понимала, что он чувствует, как ее трясет и как подкашиваются ноги. Полковник тут же подскочил, выдвинул для нее стул, заботливо помог сесть. Да что это с ними со всеми?
Генерал откашлялся и представился.
Настя молча кивнула в ответ. Не станет она рассыпаться в любезностях, она уже давно не служит, не носит погоны, и для нее хоть генерал, хоть лейтенант, хоть кто – без разницы. Она им не подчиняется.
– Сорокин Валентин Евгеньевич, – назвал себя полковник, – зам по криминальной полиции.
Настя снова кивнула. Ну и что это за цирк с конями?
Генерал сухо принес извинения. Недоразумение. Нерасторопность подчиненных, неумение правильно оценивать и интерпретировать поспешно собранную информацию.
Слишком ретивый, но не очень опытный следователь. Надеемся на понимание, большие проблемы с кадрами, объяснимое стремление раскрыть тяжкое преступление по горячим следам. Если бы не полковник Сорокин, который вовремя заметил ошибки в работе оперативников и сообщил руководству…
При слове «руководство» генерал бросил нервный короткий взгляд в угол, где Настя заметила фигуру в штатском. Она уже пришла в себя и успокоилась, нервная дрожь прошла, и у нее вполне хватило сил оглянуться назад и посмотреть, что же это за руководство такое.
Впрочем, она догадывалась, кто это. И не ошиблась. В углу кабинета тихонько стоял начальник МУРа Константин Георгиевич Большаков. Ее бывший ученик, а впоследствии бывший начальник. Теперь многие понятия в ее жизни будут сопровождаться словом «бывший», и все реже и реже можно будет пользоваться словом «будущий».
Большаков улыбнулся ей.
– Добрый вечер, Анастасия Павловна.
