Рядом коротко хохотнул Ратибор. Бросил быстрый взгляд назад, где сверкали порталы, окружённые щитами. И с оттенком мрачности уточнил.
— Дворянство может слово своё и сказало. Только ежели сила найдётся, что способна императора переломить, да род Рюриковичей раздавить, много ли таких найдётся, что возмущаться станут?
Глянув на Шуйского, который всё так же хмурил брови, продолжил.
— Ты сам, друг мой, пойдёшь против того, кто сможет всех Рюриковичей вырезать да их гвардию сокрушить? И войско имперское раздавить? Молчишь? Вот и я думаю, что нет.
Для каждого род свой важнее будет. Признают нового императору и утрутся.
От Симеона повеяло давящей силой и князь принялся веско ронять слова.
— Обидные вещи говоришь, Сиятельство. Только ты на это с другой стороны посмотри. Раз кто сможет императорский род в труху перемолоть, да с гарнизоном столичным справиться, то ни у кого из нас и шанса не будет. А отправиться на верную смерть, значит бросить свой род. Всех, за кого я в ответе. Кто их тогда защитит? На кого останется уповать?
Медленно качнув головой, мрачно добавил.
— Соседи налетят коршунами. Рвать и забирать всё, что есть. Сам знаешь, как бывает. Тех, кто мог заменить меня, уже нет. Сам я эти крыс колодезных удавил, когда вернулся. А прочие слабы ещё. Не потянут. Вот и выходит, что я то погибну в ореоле чести и славы, чтобы обо мне потом песни складывали. А род мой выпотрошат, ничего от него не оставив.
Ответных слов, у Оболенского не нашлось. Да и в целом, прав был Шуйский. Правда, не учитывал ещё одного нового фактора — нового пантеона богов.
Даже если не считать Найхвы, нас стало трое. И я точно не собирался на этом останавливаться.
Поняв, что Ратибор задумчиво молчит, как и встретившие нас патриции, я сделал шаг вперёд, заставив всю троицу скрестить взгляды на мне.
— Думаю, нам стоит немного отдохнуть и переодеться. Дарья уже должна быть где-то рядом, так что скоро узнаем все свежие новости.
Симеон согласно кивнул, а потом взглядом указал на порталы за моей спиной.
— Понимаешь же, что недовольна она будет? Не может никто кроме Рюриковичей, вот так взять и сказать, что это теперь его земля.
Да и они сами, не всегда на такое способны.
Я с невинным выражением лица пожал плечами.
— Разве прозвучали слова, что это теперь собственность Афеевых? Насколько помню, я всего лишь попросил считать её таковой.
Пару секунд князь буравил меня тяжёлым взглядом. А потом расхохотался.
— Ловко ты это придумал. «Прошу считать её таковой» — надо будет запомнить.
