Всё, как любят смертные — односторонняя картинка, где противник является однозначным злом, на которого можно повесить всё, что угодно, а вторая сторона представляет собой тотальное добро, у которого если и есть ошибки, то всё происходит абсолютно случайно и без злого умысла.
Элементарная и вроде бы очевидная манипуляция, но люди почему-то всегда верили в подобные конструкции. Хотя, прямо сейчас, наверное был первый случай в истории, когда выстроенная для медиа схема, оказалась приближена к реальности.
— Мне придётся уничтожить де Блуа.
Возможно сам род уцелеет, но все представители его верхушки, которые вступили в сговор с Эшмуном и сделали всё, чтобы ввергнуть мир в кровавый хаос, будут убиты. Сейчас я хочу обратиться к союзникам и вассалам рода де Блуа — не идите на смерть ради тех, кто продал всё человечество. Каждый, кто попробует меня остановить, погибнет. А ещё я хотел бы сказать пару слов самим де Блуа.
Секунду помолчав, продолжил.
— Если хотите остаться в живых — сдавайтесь. Прямо сейчас. Второго шанса у вас не будет.
Каждый член рода, который обратится ко мне, либо кому-то из моих людей и заявит о желании сдаться, сохранит свою жизнь. Все прочие, умрут.
Я сделал шаг назад и чуть склонил голову. Заполненный журналистами зал, взревел — у них только что появилась масса новых вопросов, а тот, кто мог бы на них ответить, собирался ускользнуть.
Именно так я и сделал — быстро отступил за кулисы, а оттуда добрался до служебного выхода. Где услышал голос Оболенского, тяжело топающего за спиной.
— Сказал ты всё красиво, Сиятельство. Только вот сам ведь про ловушку рассказывал. И говорил, что лететь туда никак нельзя сейчас.
Глянув на князя, я кивнул.
— Уверен, ловушка и правда стоит. Удар по де Блуа — самый простой способ разом разобраться со всей этой войной. Но имеется один крохотный нюанс — на момент установки своего капкана, они не могли знать, что я столкнусь с Нньомом. А в процессе создания наверняка поучавствовал Эшмун. Возможно, даже создал какую-то его часть самостоятельно.
Но финикиец помнит лишь уровень силы, который у меня был на момент нашей схватки. О том, что сейчас он вдвое вырос, этот дикий тролль не в курсе.
Патриций подкрутил правый ус и со вздохом кивнул. Я же наткнулся на взгляд Дарьи, которая показалась из того же самого выхода. Растерянный, печальный, напряжённый и полный решимости.
Правда, стоило ей очутиться на улице и понять, что вокруг мои сопровождающие, а улица заполнена гвардейцами, как запал немного утих.
