— Подожди... твой отец? Томас Малвейни... убийца? — прошептал Ной.
Адам прыснул со смеху; затем долго пил свой кофе, после чего сказал:
— Я тебя умоляю, мой отец никогда не запачкал бы свои руки подобным образом. Нет, мой отец учил нас быть убийцами.
Ной на минуту задумался над ответом.
— Нас? В смысле... твоих братьев?
Адам пожал плечами, внешне не обеспокоенный разговором, как будто они обсуждали дорожное движение.
— Я хочу сказать, что с его логикой не поспоришь. Я и мои братья обладаем уникальной способностью делать то, что мы делаем.
И, честно говоря, мы оказались лучше, чем могли надеяться врачи, учитывая наши первоначальные диагнозы.
Вдоль позвоночника Ноя пробежали мурашки.
— Какие именно?
Адам мягко улыбнулся, покачав головой.
— Я же говорил тебе, я психопат.
Ной подавился кусочком блинчика, который только что отправил себе в рот, в приступе кашля, который привлёк гораздо больше внимания, чем он хотел.
После того, как кашель прекратился и остальные вернулись к яичнице и тостам, Ной выдавил из себя:
— Да, но когда люди так говорят, это скорее шутка или преувеличение.
Адам поднял руку, чтобы привлечь внимание Синди, а затем указал на свою чашку с милой улыбкой, которую Ной счёл смехотворной, учитывая весь разговор.
Снова посмотрев на Ноя, он пожал плечами.
— Когда я сказал это, я имел в виду, что меня наблюдали сертифицированные психиатры, которые определили, что я не способен испытывать любовь, сожаление, вину, раскаяние. Психопат или социопат – понятие относительное, я полагаю.
Они не знают, родился ли я таким или из-за травмы навсегда сломалась моя психика. В любом случае, результат одинаков.
Ной заострил внимание на фразе «не способен любить», игнорируя пронзившую его боль. Это значит, что его влечёт к человеку, который по природе не способен полюбить его в ответ. Он и правда безнадёжен. Ной попытался отогнать эту мысль.
— Итак, все твои братья похожи на тебя?
— Психопаты, ты имеешь в виду? — спросил Адам.
— Да, поэтому он и выбрал нас.
Ною вдруг пришла в голову мысль.
— Меня что, казнят за то, что я знаю?
Адам стал серьёзным.
— Я бы никогда никому не позволил причинить тебе вред. — Несмотря на всю нелепость его заявления, Ной чуть не прослезился. Никто никогда не защищал его. Никогда. Он всегда говорил себе, что ему это не нужно. Но теперь Ноя защищал опасный незнакомец, готовый защитить Ноя от собственной семьи. Адам сцепил их пальцы на столе.
