— Хорошо, — произнёс Ной, переводя дыхание.
Адам скатился с него и уставился на доску убийств над головой. Адам чуть не забыл.
— Итак, в какой заговор ты пытаешься втянуть свою великолепную голову?
Ной сел, схватил полотенце, вытерся и бросил его Адаму, который сделал то же самое. Как только они привели себя в порядок, Адам притянул Ноя к себе, так что они оба смотрели в потолок.
— Ты можешь рассказать мне, потому что я не перестану спрашивать, а когда я не получаю то, что хочу, одним способом, я получаю это другим.
Я бы предпочёл услышать это от тебя.
— Ты говоришь как сумасшедший.
Лицо Адама исказилось в выражении неверия.
— Я и есть сумасшедший. Я убиваю людей. Помнишь?
— Общественные работы, помнишь? — ответил Ной, покачав головой.
Адам усмехнулся.
— Колись. Что ты делаешь? Хватит меня отвлекать. В чём ты участвуешь?
Ной глубоко вздохнул, выдохнул и закусил нижнюю губу. Адам сцепил их пальцы, сжав, как он надеялся, в ободряющем жесте. Ной отвёл взгляд.
— После того, как ты показал мне видео.
.. моего отца и того мальчика… — Ной шумно сглотнул. — Я начал вспоминать всё. Воспоминания о том времени, когда я был моложе, намного, черт возьми, моложе...
Адам снова сжал его руку.
— Он причинил тебе боль.
Это был не вопрос.
— Да. Я не помню всего. Я не могу... Если вспомню, то сойду с ума. Понимаешь?
— Вот почему ты принимал эти таблетки. Чтобы держать воспоминания в узде?
Ной посмотрел на Адама и кивнул.
— Иногда быть под кайфом – это единственный способ удержать их. Мне не нравится быть под кайфом, я просто ненавижу вспоминать.
Всё было проще, когда я не помнил.
Адам мог только кивнуть. Он знал, каково это, когда ужасы твоего прошлого просачиваются сквозь трещины в твоей броне, как какой-то токсичный газ, отравляя твои мысли.
— Мне жаль, — сказал Адам, с удивлением обнаружив, что это не просто бессмысленная банальность, произнесённая потому, что общество диктует её в качестве надлежащего ответа. Адам говорил серьёзно. Он не хотел стать причиной страданий Ноя.
— Я заставил тебя. Адам, ты мог запросто убить меня. Ты давал мне шанс уйти. Я отказался. Никто не виноват, кроме меня.
— Я всё ещё сожалею. Но почему твой отец в центре доски? Честное слово, он точно мёртв. Это было не так кроваво, как я надеялся, но он мёртв.
Ной покачал головой.
— Я знаю. Я тот, кто нашёл его. Помнишь?
Боль пронзила грудь Адама. Он сделал это. Травмировал Ноя, когда тому едва исполнилось десять лет.
— Ага.
— Он был не единственным.
