Он медленно опустился перед ней на колени, и Эйлис запустила пальцы в его густые волосы. Он скользнул рукой под ее юбки.
– Никакого белья, – произнес Александр.
Его голос был мягким и густым, когда он нежно погладил ее.
– Я была в постели, когда решила прогуляться, поэтому не стала одеваться. – Ее удивило, где она находит силы и разум, чтобы говорить, когда ее тело дрожит от его медленных интимных ласк.
– Я заставил тебя желать этого по крайней мере однажды?
– Может быть, – прошептала она.
– В подобных вопросах мы должны точно определиться.
Подними юбки, Эйлис, – тихо и требовательно попросил Александр."
"Безудержное желание сделало ее смелой. Эйлис медленно подняла юбки, пока все, что она столь берегла от Александра, не открылось его взору. Она испытала острое наслаждение, когда он поцеловал ее черные завитки, а потом принялся ласкать ее языком. Эйлис хотела было запротестовать, но не посмела. Она закусила край юбки, чтобы заглушить стоны наслаждения и требования к Александру приостановиться, по мере того как приближалось ее освобождение.
Он продолжал ласки, поднимая Эйлис к вершинам наслаждения. С ослабевшими коленями и потяжелев после удовлетворения, она начала опускаться на землю, но Александр продолжал твердо держать ее за бедра. Он целовал и поглаживал ее с нежностью, которая быстро вернула ей желание.
Эйлис буквально ослепла от страсти, и Александр наслаждался этим. Его желание было не меньше, и оно росло от ее страсти так, что это становилось непереносимо.
– Обними меня за талию, дорогая, – приказал он.
От звука его голоса ее тело затрепетало. Эйлис сделала так, как он сказал, и в восторге простонала, когда их тела соединились. Она прильнула к Александру, наслаждаясь острым удовольствием каждого толчка. Даже когда Александр напрягся и начал содрогаться, крепко прижимая ее к себе и изливая в нее свое семя, Эйлис продолжала пребывать в полубессознательном состоянии. Она лишь мельком отметила, что Александр сорвал с нее плащ и бросил его на землю.
По мере того как в голове Эйлис медленно развеивался туман после ее освобождения, она начинала осознавать, что находится в руках Александра и лежит на своем плаще.
Она застенчиво и тревожно огляделась, чтобы убедиться, что никто не может их видеть. Лишь после этого она полностью осознала произошедшее и выругалась.
– Что, ты приготовилась отрицать, что сказала мне «да»? – спросил Александр, пристально вглядываясь в нее и жалея, что в темноте не в силах рассмотреть ее отчетливее.
