– Эйлис не скрывала, что раздражена его подозрительностью, поскольку после двух недель его открытого недоверия она это недоверие уже выносить не могла. – Единственное, что тебе нужно, – это участвовать в игре и самому решать, что является правдой. Если ты, конечно, не сделаешь каких-либо далеко идущих выводов.
– В данный момент нет, так что можешь продолжать делать из себя дуру.
Эйлис захотелось высказать, кого она считает дураком, но она сдержалась.
– Есть здесь где-нибудь поблизости место, где человек может бросить что-нибудь с утеса в реку?
– Да, – ответил Барра.
– Примерно в миле отсюда. В Паганс-Пойнте.
– Паганс-Пойнте? – переспросила Эйлис.
– Когда люди в этой местности принимали христианскую веру, они относились с терпением к тем, кто остался предан прежним богам. Но потом приехал священник, который начал убеждать нас, что те, кто не принимает Бога, должно быть, принимают дьявола. После этого народ собрал всех, кто придерживался старых верований, и швырнул их с утеса в Паганс-Пойнте.
– О, быстрая смерть, я полагаю, ускоряет путь к Богу.
– Эйлис скептически покачала головой. – Тогда давайте отправимся к этому Паганс-Пойнту. Если это то самое место, о котором говорит Сибил, то она узнает его, как только мы к нему подъедем.
– Ты отправишься туда верхом со мной, – произнес Александр, беря Эйлис за руку."
"Они направились на конюшню. Пока они шли, Сибил немного успокоилась. Девочка продемонстрировала свой странный дар столь внезапно, что это разволновало Эйлис. Но Александра это взволновало еще больше.
Он прижимал Эйлис к себе всю ночь в бурной любовной игре и говорил самые прекрасные слова, какие она когда-либо слышала, но с рассветом он снова стал таким, как всегда, – холодным и отстраненным. Временами он гневался на нее, а порой просто не замечал. Она почувствовала в Александре какое-то внутреннее напряжение, когда он помог ей забраться на лошадь позади себя. Сибил ехала со своим отцом. Близнецы расположились на пони. Замыкали шествие два тяжеловооруженных воина. Александр мрачно выкрикнул необходимые команды, и Эйлис подумала, что он человек на редкость скверного характера.
Она не успела попросить конюха сказать Джейму, чтобы он не волновался из-за ее отсутствия, когда Александр приказал двинуться в путь. Ее утешала мысль, что хотя Александр пытается изобразить ее хитрой ведьмой, заставляющей ребенка лгать, ему предстоит испытать потрясение от холодных, неоспоримых фактов. Эйлис молила Бога, чтобы Сибил при этом не пострадала.
