Мы живые люди, Александр. В этом нет ничего плохого.
– Ты продемонстрировал немало плохого в последние два года.
– Это правда. Вот почему я столь ясно вижу, как ты не прав. И боюсь, что это к хорошему не приведет. Я видел самую глубину горя и безнадежности, которые только может увидеть человек. Я видел, как легко они могут лишить человека сил и разума. Я наблюдал, как в тебе исчезло почти все человеческое. Ты потерял свой дар понимания и прощения.
– Прощения? – Александр буквально выплюнул это слово, со злостью глядя на Барру.
– Ты просишь меня простить Колина Макфарлана за то, что он нас обесчестил, наставив рога нашему отцу всего через несколько месяцев после его свадьбы? Или за его трусливое убийство отца и захват нашей земли? Ты хочешь, чтобы я простил эту гадюку – приемную мать – за то, что она направила нашего несчастного отца в западню Макфарлана? Это было равносильно тому, что она сама перерезала ему горло. Должен я прощать ее за то, что она помогла своему возлюбленному Колину получить все, что он хотел? Она даже использовала свои уловки и власть множества своих любовников, чтобы помочь Макфарлану добиться признания королем его лживых претензий, что лишило нас права на месть, Если бы она не была уже мертва, я бы убил ее голыми руками.
И, несмотря на совершенные против нас преступления, мы рискуем оказаться вне закона каждый раз, когда действуем против Колина и его союзников. Я должен простить все это?
– Нет, и ты знаешь, что я тебя просил не об этом.
– Тогда кого я должен простить? – спросил Александр и продолжил раньше, чем Барра смог ответить: – Мои жены? Может быть, первую стоило простить.
Она была шлюхой. Мне было стыдно, что у меня такая жена, и больше я к ней ничего не чувствовал. Потом была вторая – сумасшедшая Френсис. Я должен простить ее? Ту, которая убила мою Элизбет, моего единственного ребенка? – спросил он громким шепотом."
"– Нет. Не прерывай меня перечислением всех преступлений против нашего рода. Ты знаешь, что я никогда не попрошу тебя забыть эти вещи.
Я прошу, чтобы ты перестал ненавидеть женщин, чтобы мы не карали невинных за преступления, совершенные другими.
Александр невесело рассмеялся:
– Мне в жизни попадались лишь шлюхи, лгуньи и любительницы адюльтеров. Я слишком часто прощал. Вот почему мы потеряли так много. Они чувствовали, где моя слабость. И это единственное, что они чувствовали ко мне. Я наконец увидел гниль, что переливается под мягкой кожей и прелестным лицом. Меня больше не обмануть.
