Затем села, прижав одеяло к груди.
– Утром? – повторила она тихим сдавленным голосом. – Утром будет сражение?
– Да, утром. – Александра не удивила ее злость, но его явно заинтересовало, как эта злость сделала ее прелестные глаза черными и сердитыми.
– И когда ты собирался сказать мне об этом?
– Утром.
– Я полагаю, когда будет пущена первая стрела.
Она знала, что ее намеренно держали в неведении, и это бесило ее. Но ей следовало винить только себя. Она видела признаки приближающегося сражения, поскольку от нее трудно было скрыть все.
Тем не менее она не задавала вопросов, никогда не просила что-либо объяснить, никогда не настаивала на подробностях. Она была слишком погружена в свои собственные проблемы относительно ребенка, недомоганий и мужа.
Но почему ее держали в неведении? Внезапно в ее голове возникла леденящая мысль, которая ударила ей в самое сердце. Александр мог держать в тайне известие о приближающемся сражении по одной причине – он боялся, что она его предаст. Выругавшись, она выскользнула из кровати, слишком разъяренная, чтобы думать о своей наготе.
– Ты мне не доверяешь. Ты только что высказал уверенность, что я не буду замышлять что-либо за твоей спиной, но теперь я вижу, что ты не был искренним. – Эйлис схватила ночную рубашку и направилась к двери в ее спальню.
– Эйлис, о чем ты?
Она повернулась и бросила на него суровый взгляд:
– Я говорю, что мне нанесено оскорбление.
– Какое оскорбление? – буквально заревел Александр.
Он был искренне изумлен, что первый раз в его жизни женщина ему противоречит.
– Прекрати эти игры, Александр Макдаб. Ты ждал до сегодняшнего утра, чтобы сказать мне об этом сражении. Ты боялся, что я стану шпионить в пользу своих родственников.
– Ты сошла с ума! Возвращайся обратно и послушай, что я хочу сказать.
Его слова прозвучали так надменно, так снисходительно и повелительно, что Эйлис подумала – не направиться ли назад, чтобы ударить его прямо в нос кулаком.
– Нет. Я полагаю, что меня уже достаточно дурачили.
– Она снова двинулась по направлению к своей комнате.
Выругавшись, Александр соскочил с кровати и догнал Эйлис. Она не успела выскользнуть. Он схватил ее сзади и, не обращая внимания на ее проклятия, повел обратно к кровати. Уложив Эйлис на простыни, он накрыл ее своим телом. Когда Александр наконец посмотрел на нее, прямо в лицо, то не смог удержаться от улыбки. Волосы Эйлис так спутались, закрывая лицо, что в них были видны только два яростных глаза.
