– Ты открыто признаешь, что Дональд боится Александра? – Она посмотрела на него, не в состоянии скрыть удивления.
– Да, и всегда боялся. И он искренне ненавидит Макдаба за красивую внешность и успех у женщин.
– Ревнует?
– Да, ревнует. Дональд намеревается уничтожить Александра еще до того, как убьет Макдаба.
– И ты можешь стоять здесь и говорить это? – Эйлис не могла скрыть своего возмущения, несмотря на голос рассудка, который предупреждал ее не оскорблять человека, который ее защищает."
"– Говорить имеет право тот, у кого есть земля и деньги.
У меня есть только мои родственники, которые сами выбирают, что мне дать. И я могу напомнить тебе, что уже рисковал своим небольшим доходом, пытаясь тебя защитить.
– Ты сделал для меня только то, что сделал бы любой. Впрочем, спасибо и за это. Однако честь требует, чтобы ты положил этому конец. Это жестокость, и ничего больше. Нет ничего почетного в такой победе.
– Верно, но я никого не буду останавливать. Я не могу. У меня нет никакой власти.
И будет лучше, если ты помолчишь и подумаешь о чем-нибудь другом. Ты же не хочешь, в самом деле, чтобы Дональд тебя наказал?
Эйлис притихла и поплотнее запахнула на себе плащ. Был конец ноября, и казалось почти чудом, что еще не пошел снег. Если зима запоздает, то и весна запоздает, так что придется рожать в Лиргане, а это очень опасно для ребенка.
Эйлис перевела взгляд на Александра и увидела, что он смотрит на нее. Даже при том, что его глаза заплыли и были в кровоподтеках, она уловила в них отблеск недоверия.
И это больно укололо ее. Независимо от того, какую сторону она выбрала, Александру следовало бы знать ее достаточно хорошо, чтобы понять, что она не согласна с подобной жестокостью. Глядя ему прямо в глаза, она не сделала никаких попыток скрыть страх и скорбь, которые чувствовала, как и обиду, которую он нанес своим неверием в нее. Его подбитые глаза немного округлились, и она поняла, что он правильно понял ее послание. Но ей пришлось поспешно сделать свое лицо равнодушным, когда к Александру подошел Дональд и тяжело посмотрел на нее, прежде чем направить взгляд на своего пленника.
– Итак, ты снова покрыл позором честь клана Маккорди, – обвиняюще сказал он Александру.
– Какую честь? Невозможно покрыть позором то, чего нет. Когда кто-нибудь из Маккорди говорит слово «честь», он оскорбляет это понятие.
Дональд ударил его по лицу с такой силой, что боль была ощутима даже для бесчувственной от холода кожи.
