Конечно, ему не очень интересно прошлое этой женщины, сломавшее ее и сделавшее несчастной, но…
Но он явился к ней за помощью, черт побери! И поэтому должен проявить участие или постараться помочь, если она в этом нуждается. Для чего тогда он вообще работает, если не для того, чтобы помогать людям – именно тем, кто в этом нуждается? Не для показателей же раскрываемости!
– Никакого секрета. Георгий Михайлович, я не ошиблась?
– Совершенно верно.
– Никакого секрета. Просто однажды меня угораздило взять кредит. Некрупная сумма, но у банка, как оказалось впоследствии, была весьма сомнительная репутация.
И я попала в чудовищный переплет. Немыслимые проценты, долг рос как на дрожжах, пока я с этим банком пыталась судиться. И как следствие – коллекторы!
От него не укрылось, как она передернулась на последнем слове.
– Они вас сильно доставали? – догадался он.
– Доставали? – Она округлила глаза и замотала головой. – Нет, это слово здесь не подходит. Они превратили мою жизнь в ад. Звонили, приходили, подкарауливали меня в подворотнях.
Угрожали! Поджигали дверь, били стекла в квартире. Каким-то образом однажды проникли в квартиру, когда меня не было, и повесили мою собаку! Результат: я на больничной койке, квартира пошла с молотка за долги. А я… я превратилась в то, что вы видите перед собой: забитая, пугающаяся собственной тени. Я ни с кем не общаюсь, почти не выхожу на улицу. Потому что они сказали на прощание, что могут вернуться! В любой момент могут вернуться, раз я создала им – их собственные слова – массу проблем.
– Господи, Лилия Владимировна!
Он и не представлял, что такое может быть. Нет, слышал по телевизору, мать рассказывала о чем-то подобном. Но ни разу не сталкивался с этим, тьфу-тьфу, в своей практике.
– Лилия Владимировна, но сейчас все изменилось.
Ему сделалось невыносимо жарко в ее чистой, похожей на келью комнате.
– Что изменилось, юноша? Мой адрес? Но они и здесь могут меня найти, если захотят.
– Вы меня не поняли, Лилия Владимировна. Все изменилось в коллекторской службе.
Принят новый закон. Там очень много ограничений, за пределы которых коллекторы не имеют права выйти.
– Я что-то слышала, но не очень верю, – с сомнением покачала она головой.
– А вы верьте, Лилия Владимировна. Верьте! Закон работает. Никто неспособен теперь вас потревожить даже звонками в ночное время, не говоря уже об угрозах и физическом насилии.
– Это правда? – Ее руки нервно заметались над столом, плечи приподнялись, затравленный взгляд чуть смягчился.
