Просто он был его отцом, единственным человеком, которому Степан доверял без оглядки. Единственным в жизни.
Мать повернулась к нему. Они обнялись и простояли так долго. Она всхлипывала и жалобным голосом просила у него прощения. За безотцовщину с самого детства. За отца, которого бросила, потому что устала от его одержимости. Степан слушал, не перебивая. Такой доверительной близости у него с матерью не было никогда. Разве что в самом детстве, когда он еще не в состоянии был это осознавать.
Потом мать отстранилась и вышла из кухни, велев ему ждать.
Ее не было довольно долго. Степан уловил, как стих чужой храп, потом послышался недовольный мужской голос. Через несколько минут кто-то прошелся тяжелым шагом мимо кухонной арки. Хлопнула входная дверь. Ясно, мать выгнала гостя.
В кухню она вернулась только минут через пятнадцать. Строгая, подтянутая, с обновленным макияжем, хотя, как ни старалась, скрыть следы недавних слез не смогла.
Она сразу села к столу. Уставилась на Степана, как на подчиненного.
Он знал этот ее взгляд и не раз благодарил судьбу и отца за то, что не поддался на ее уговоры и не стал работать под ее началом. Ему по душе путь, указанный отцом.
– Есть разговор, сын. Серьезный.
– Слушаю, мам.
Степан попытался поймать через стол ее руку, но мать не позволила. Ясно, минута близости прошла. Что за человек! Он сделался серьезным, по ее примеру, запрятал боль как можно глубже.
– Я хочу знать, над чем отец работал в последнее время. – Она уставилась на него.
– Ма, но ведь он давно не работал, – осторожно начал Степан.
– Хватит, Степан! Хватит молоть чепуху! – прикрикнула мать и звонко хлопнула ладонью по столу. – Мне известно, что он помогал тебе. Он параллельно вел все твои дела. Своим продвижением по службе ты обязан отцу. Покойному.
Мать справилась с подступившими слезами довольно быстро. Отдышалась. Посмотрела на Степана с нарастающей неприязнью. И потребовала:
– Говори!"
"– Мама, честно, ничего такого! Клянусь! У меня сейчас в производстве нет серьезных дел, поверь.
– Он не врал. Давнее дело отца – это давнее дело отца, его он своим не считал. – И отца я давно не видел. Созванивались, да. Но видеться не виделись давно. Я даже не знал, что он всерьез занялся своим здоровьем. Ты знала, а я нет! И никаких уголовных дел, поверь!
– Ага. – Мать закусила нижнюю губу, опустила голову, несколько минут была неподвижна, потом глянула на него строго. – А говорили о чем?
– Да ничего серьезного. Вообще ничего такого.
