– Окунев обнаглел и снова потянулся за сдобой.
– Так вот, эта женщина отказалась давать показания под протокол, а в приватном разговоре со мной призналась, что внимательно осмотрела дом ювелира и не нашла кое-каких ценных вещиц. Все вроде на месте, все в порядке – не перерыто, не разбросано, посторонних отпечатков пальцев эксперты не обнаружили. А вещицы пропали. Это первое.
– Ага. А второе?
– А второе: женщина эта призналась мне, что ее покойный любовник…
Федоров вдруг запнулся и внимательно глянул на Окунева.
Безошибочно угадал в его взгляде разочарование, усталость и даже подступающее раздражение.
– Понимаю, капитан. Считаешь, что заскучал я дома, от безделья байки травлю. Извини, просто хочу все подробно, чтобы потом вопросов меньше было. А они будут, Георгий. Поверь, будут!
– Так точно. – Окунев почувствовал, что краснеет.
Как лихо его считал этот мужик, который уже десять лет как сидит дома! Он ведь в самом деле стал уставать от его монотонного голоса и затянувшегося рассказа.
И, убей, потерял нить, за которую ему следовало ухватиться, чтобы выйти из собственного лабиринта.
– Ювелир незадолго до смерти наладил связи с поставщиками бриллиантов. – Федоров неожиданно попал в самую точку того, над чем они бились. – Чего вытаращился, капитан? Так она сказала! Вроде с какого-то прииска или еще откуда-то с северов начали ему потихоньку поставлять камушки.
– А чем же он платил поставщикам, если нищим был?
– Значит, не был он нищим. А хитрым был.
Это не я сказал, это она так о нем, любовница, значит, его.
Конечно, он понимал, что капитан торопится. И что длинное предисловие ему кажется ненужным. Но он так наскучался на диване с газетой объявлений в руках! Так устал от шахматных партий, которые почти никогда не проигрывал. И так обрадовался перспективе быть полезным, что…
Да, есть такое, затянул малость."
"– Так вот, перед самой смертью ювелира ему вроде как привезли крупную партию камней. Замечательного, по ее словам, качества.
Она лично видела, как он метался по дому с черным замшевым мешочком, не зная, куда понадежнее спрятать.
– Спрятал? Надежно? – Окунев ожил, вытянул шею.
– Видимо, раз их никто не нашел. Ни убийцы, ни поставщики. Эти рыскали долго и бабу эту несчастную трепали. До инфаркта довели. Дом ювелира весь перевернули вверх дном и ее квартиру. Лавку его разобрали чуть не до гвоздя – не было ничего! Никто ничего не нашел – ни камней, ни мешочка замшевого.
