Да и подготовиться, воины Знамён успели — скорее всего собирали всю доступную информацию, пытаясь понять, против кого именно им предстоит сражаться. Отсюда и та вязь, которой покрыли артефакты и слаженные группы менталистов, натренированных работать не по площади, а по одной мощной цели с высокой сопротивляемостью.
Конечно, их поражение было списать на фактор римского бога, который невозможно учесть. И указать на тот момент, что сила и мощь основных родов Российской империи, которые могли быстро оказаться здесь, всё же были включены в расчёты.
Уверен, Шуйский и его воины, тоже не смогли бы одержать верх. Да, они бы изрядно потрепали маньчжуров, но в итоге были вынуждены отступить.
Тем не менее оставались Маховы. И действуй я иначе, вполне мог дождаться, пока противник захватит город и дать приказ ударить по самому Владивостоку. Безусловно, это жестоко. Сотни тысяч смертных погибли бы ради уничтожения двух корпусов Восьмизнамённой армии. Тем не менее, такая вероятность имелась. Тогда вся мощная группировка, которую Цин собирали для вторжения, оказалась бы уничтожена.
А резерва, который был бы способен быстро ударить следом у них не оказалось. Тогда как со стороны Урала сюда вовсю двигались имперские части и отряды знати.
Возможно император рассчитывал на моё человеколюбие. Либо, что более вероятно, на элементарную жадность. Спалить целый город, который только недавно стал твоим, вместе со всей его инфраструктурой, промышленностью и портом — не самое очевидное решение. По крайней мере, для большинство патрициев этого мира.
— Вот же скотина…
Оболенский медленно протянул слова, а я усмехнулся. Князь был прав — вражеский император осознал, что проиграл. И сделал ход в привычной для себя манере — назвал два Знамени, что перешли границу, свободной коалицией подвластных ему родов. А отряды, что перерезали железную дорогу, взорвав полотно — бандитами. Более того — сообщил, что их всех поймали и обещал прислать головы в качестве доказательств.
Судя по тону сообщений Дарьи, она собиралась всё это обсудить.
И прямо сейчас, вместе с Алексеем направлялась во Владивосток, чтобы решить, развязывать ли войну с Цин.
— То есть он нам город почти разрушил, людей столько загубил, а теперь хочет отвертеться? Да я этого жука желтокожего, его же золото жрать заставлю! Расплавленное!
Прохор осторожно отодвинулся от разъярённого Оболенского, а Шуйский лишь покачал головой.
— Не решено ещё ничего. Сам же видишь. Может и будет война с китайцами.
