За счёт этого дракон всё-таки заканчивал трансформацию, возвращаясь в свою малую форму, а я восстанавливал смертную плоть. Сращивал кости и ткани, соединял кровеносные сосуды, возвращал целостность внутренним органам."
"Параллельно приводил в норму энергетический каркас — стабилизировал сместившиеся ядра и латал лопнувшие каналы. Последние минуты, смертная оболочка держалась только за счёт концентрации божественной силы, которая пропитала тело. В противном случае, я бы уже давно был мёртв.
Секунд через тридцать, я понял, что наконец снова могу управлять своими мышцами и медленно поднялся на ноги.
Рядом что-то рыкнул Сандал, который через мгновение умчался вперёд, рассекая стену дождя. В живых осталось не больше десятка маньчжурских Одарённых. Самые сильные из врагов, чьи разумы до сих пор держались. Но даже эти были настолько дезориентированы, что не осознавали происходящего и даже не понимали, в какую сторону им нужно бежать, чтобы убраться отсюда.
Дракон обрушился на одного из таких, парящего в воздухе и мечущегося под струями воды.
Тараном ударил в его ослабевший барьер и разорвав личную кольчугу, которая изрядно истончилась, снёс маньчжуру голову. Яростно рыкнув, устремился к следующему врагу. Прикончив того, помчался к третьему.
То же самое делал Оболенский — поняв, что смертоносный ливень никак на него не действует, князь расправлялся с выжившими одиночками, не давая им ни малейшего шанса покинуть поле битвы живыми.
В строю ещё оставались некоторые химеры и конструкты. В основном из тех, у кого не было даже зачатков разума.
Но большинство просто застыло на месте, потеряв привязку к своим хозяевам, а вместе с ней и источник приказов.
Когда Сандал прикончил последнего выжившего маньчжура из Знамени, что атаковало на моём направлении, я снова потянулся к грохочущей и сверкающей массе над своей головой. Заскользил собственным разумом по нитям плетения, охватывая всю сложную комбинацию в целом. Сосредоточился на них. И начал постепенно гасить.
Если не остановить вовремя — смертельный грозовой шторм двинется дальше.
Подпитываясь страхом и болью тех, кто попадёт под его удар. Конечно, в конце концов плетение ослабнет, а потом и вовсе распадётся. Но до этого момента погибнет ещё множество смертных. А на землю, куда прольётся эта вода, лучше будет не ступать. Потому что все установленные мной ограничения пропадут, как только скопление грозовых туч удалится от меня на приличную дистанцию.
Поэтому я остановил его действие прямо сейчас.
