Работа занимает меньше времени и мыслей. Мужчина весь в семье. Ставит приоритетом на только наше обеспечение, но и всё остальное.
Я сползаю со стола. Подкрадываюсь к мужу, пока он взбивает яйца. Прижимаюсь к нему, трусь щекой.
Ладонями веду по напряжённому животу. Поднимаюсь на носочки, скольжу губами по шее. Хочется касаться. Постоянно.
— Теперь ты пристаёшь? — усмехается муж. — Руки, госпожа Алимбаева, тогда уж ниже опустите.
— Пошляк! — фыркаю, целую его между лопаток. — Я тогда в душ быстро, ладно?
— Беги. И Кирусю растолкаешь? Она опять будет в стену втыкать до выхода.
Идеальное утро заканчивается очень быстро. Пока намыливаю голову, пропадает горячая вода. Вылезаю, стуча зубами. Кажется, даже мозг замёрз.
У Киры день хныканья, она капризничает без повода. Это теперь у нас периодически случается. Малышка проверяет границы дозволенного.
Я вспоминаю, что и телефон не зарядила. С вечера разряженный бросила на тумбу, и всё.
Я стараюсь не позволять негативу перекрыть всё, но получается с трудом.
Сама психую и взрываюсь, когда заедает замок сапожек. Зажевывает колготки, стопорится.
— Тише, валькирия, — Рома присаживается передо мной на корточки. Обхватывает пальцами выше колена, гладит. — Сейчас решим. Ты же знаешь, понедельник день тяжёлый."
"— Ненавижу понедельники.
— А меня?
Поднимает озорной взгляд, разбирается с замком. Застёгивает мой сапожок, а после прижимается губами к колену.
Дыхание рвётся.
Веду по растрёпанным волосам. Приглаживаю их, зарываюсь. Чуть тяну, наклоняясь к мужу.
— Тебя я люблю, — признаюсь легко.
— Это хорошо. Я тебя сильнее люблю, Юльчонок.
Я знаю, что это признание искреннее. И взвешенное. Слова не слетают автоматом, потому что так надо. Просто молчать нет сил.
Страх потери обострил чувства. Оголил провода нервов, до искр довёл. Нутро царапало и ревностью, и злостью.
Ощущения усилились в десяток раз. Сначала — плохие. А за ними все другие. Будто вечно на острие мелькали.
Наша близость тоже стала другой. Глубже, откровеннее. Куда больше любви даже в обычном касании к плечу.
Вначале всё было по-другому конечно. Дико, непривычно, страшно. Тянуло и отталкивало. От неловкости умирала.
Первый секс после расставания… Будто кто-то ножом по чувствам прошёлся. Выпотрошил меня, наизнанку вывернул и покопался во всех страхах.
Но Рома был рядом. Вдвоём через это прошли.
Дальше двигаемся.
— А я?! — Кируся недовольно пыхтит, втискивается в наши объятия. — Я тоже хочу.
— Куда мы без тебя, — обнимаю её крепко.
